Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Он словно бы отрешился от всего сущего, в мире больше не было ничего, кроме острого мелькания шпаг — вот только над схваткой сиял еще взгляд огромных синих глаз…

Д'Артаньян нанес удар — и его клинок пронзил правое плечо Атоса. Мушкетер, проворно отступив, перебросил шпагу в левую руку и довольно мастерски пробовал обороняться, но гасконец налетел на него, как вихрь, в свою очередь, сплетая сеть молниеносных ударов.

Не прошло и полминуты, как Атос был вторично ранен, на сей раз в левый бок. Он бледнел на глазах от потери крови, взмахивая шпагой все неувереннее, и д'Артаньян уже пару раз мог бы покончить с ним.

Он задержал руку — и, окончательно измотав противника, выбил у него шпагу тем же отточенным приемом. Атос, шатаясь, опустился в траву. Д'Артаньян не стал наседать на него, требуя громко умолять о пощаде или хотя бы извиниться, — он и так был вполне удовлетворен исходом.

— Полагаю, я могу взять вашу шпагу?

Сидевший в сухой прошлогодней траве Атос кивнул, стараясь сохранять достоинство, насколько это возможно для человека, находящегося в столь невыгодной позе. Портос приблизился, что-то ворча со свирепым и в то же время унылым видом — сочетание, из-за своей несомненной несовместимости немало повеселившее д'Артаньяна.

— Господа, я считаю себя удовлетворенным, — поклонился он весело.

— Пожалуй, — слабым голосом отозвался Атос. — Но мы еще встретимся, сударь…

— Вот именно, — подхватил Портос.

— Ничего не имею против, — сказал д'Артаньян. — Вот кстати, передайте привет господину Арамису и скажите, что я преклоняюсь перед его страстью к изящной словесности вообще и к испанским романам в особенности… А теперь, любезный Портос, отведите вашего друга туда, где ему окажут помощь… и накиньте сначала плащ, бога ради, иначе ваша простуда опять обострится…

Ответив ему полным бессильной ярости взглядом, Портос, однако, накинул плащ и, подняв Атоса, повел его в сторону кабачка.

— Благодарю вас, сударь, за то, что вызвались мне секундировать, — сказал он графу де Варду.

— Не стоит благодарностей, — ответил тот со всем расположением.