Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Отец долго вел дела с английскими зерноторговцами, частенько меня посылал в Англию, вот я помаленьку и выучился… Отрубите мне голову, ваша милость, но английский ей не родной, так-то и я говорю…

— Это интересно, — задумчиво промолвил д'Артаньян. — Одним словом, друг Планше, когда пообедаешь, постарайся выяснить о ней как можно больше. У тебя интересная физиономия, любезный, — и продувная, и в то же время внушает расположение… Думаю, тебе будет нетрудно договориться со здешней прислугой?

— Ничего трудного, ваша милость, — заверил Планше.

 — Я тут помогал в хозяйстве, успел со многими сойтись накоротке…

— Вот и прекрасно, — твердо сказал д’Артаньян. — Займись не откладывая. Я буду на галерее.

И он немедленно туда отправился, втайне надеясь, что очаровательная незнакомка, вызвавшая такую бурю в его сердце, покажется там вновь. Увы, прошло долгое время, а пленительное видение так и не появилось. Д'Артаньян готов был поклясться, что ни она, ни черноволосый дворянин по имени Рошфор еще не покидали гостиницы, — со своего места в обеденном зале он прекрасно видел весь двор и ворота.

Быть может, он ошибался и свидание все же любовное?

Как бы там ни было, но он, руководствуясь еще одним присущим гасконцам качеством — а именно нешуточным упрямством, — оставался на прежнем месте, утешая себя тем, что нет таких любовных связей, которые затягивались бы до бесконечности, а следовательно, самые пылкие из них когда-нибудь да кончаются, и это позволяло фантазии по-прежнему парить в небесах…

— Есть новости, ваша милость, — сказал Планше, появившись на галерее бесшумно, словно бесплотный дух.

 — Здешняя служба — ужасные болтуны, всегда рады почесать язык, посплетничать о проезжающих, что хорошего слугу отнюдь не красит… Впрочем, какие из них слуги, одно слово — трактирная челядь…

— Что ты узнал? — нетерпеливо спросил д'Артаньян.

Планше чуточку приуныл:

— Не так уж много, ваша милость.

Только то, что они сами знали. Эту даму и впрямь зовут миледи, миледи Кларик, и она из Парижа… Все сходятся на том, что это настоящая дама, из благородных. Платит щедро, над деньгами не трясется… От ее служанки известно, что она была замужем за каким-то английским милордом, только совсем недавно овдовела и вернулась во Францию… в Париже у нее великолепный особняк…

«Значит, она свободна! — ликующе подумал д'Артаньян.