Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Если только и вы, в свою очередь, будете держать язык за зубами. Вздумаете предупредить этих забавников — будете иметь дело…

— О, я понял! — с живостью воскликнул де Невилет. — Можете на меня положиться!

Как ни утомлен был д'Артаньян, но, проводив гостя, вынужден был остаться на ногах — все только начиналось…

Не теряя времени, он отправился к полицейскому комиссару и изложил суть дела — разумеется, на нем при этом был красный плащ, и хотя имя кардинала так и не прозвучало, но намеки д'Артаньяна на некоторые обстоятельства были самыми недвусмысленными, высказанными так, чтобы комиссар не вздумал ни замять эту историю, ни отнестись к ней с прохладцей…

На другое утро д'Артаньян вышел из дома в одиночку, чтобы заманить убийц понадежнее.

Де Невилет не обманул — возле Сен-Андре-дез-Ар на гасконца набросились было семеро крайне решительных на вид субъектов, но, по странному совпадению, тут же нагрянули человек тридцать переодетых стражников и сцапали всю компанию еще до первого выпада шпагой…

где гость ужасно рад видеть хозяина, а вот хозяин — совсем наоборот…

— А, это вы, сударь… — широко зевнул он, помнивший д'Артаньяна как былого собутыльника Пишегрю и спутника в предосудительном прожигании жизни всеми доступными способами.

 — Господин маркиз изволят спать, поздненько вернулись вчера, то есть, если подумать, уже сегодня… — Тут только он рассмотрел красный плащ д'Артаньяна, украшенный серебряным крестом, проснулся окончательно и вытаращил глаза в несомненном почтении: — Это вы что же, в кардинальской гвардии теперь?

— Именно, — кратко ответил д'Артаньян, не расположенный вести с этим олухом долгие беседы.

 — Можешь не беспокоиться, я сам о себе доложу, к чему лишние церемонии…

Он решительно отстранил оцепеневшего слугу и прошел в комнату. Бездельник не соврал: Пишегрю и в самом деле валялся в постели, оглашая окрестности оглушительным храпом. На столе теснились бутылки и стаканы, шпага висела тут же, на спинке кресла, и д'Артаньян тихонько убрал ее подальше — осторожность не помешает, известно ведь, что загнанная в угол крыса от отчаяния способна прыгать высоко и кусаться ожесточенно…

Чуть подумав, он отыскал самый простой и быстрый способ — взял стоявший в углу медный жбан с водой и размашисто выплеснул его на храпящего маркиза.

Как и следовало ожидать, это возымело действие — маркиз, все еще с закрытыми глазами, вскочил, словно подброшенный взрывом бомбы, заорал спросонья:

И растерянно сел, смахивая с себя воду обеими руками.