Влада смотрит, с каждым моим словом ее глаза становятся больше, она крутит в пальцах вилку, а я представляю, как она сейчас воткнет мне ее в руку и даст деру. Нет, она не такая, «член» сказать не может, а тут острый предмет в руку.
— Спасибо, век вам обязан, да, до шести буду, с меня дорогой коньяк. И еще, я понимаю, что о многом прошу, поэтому мне нужен толковый адвокат. Нет, я не могу все оставить как есть.
Михаил Робертович много что еще говорит, о прошлом, которое нужно отпустить, но я не могу, никак не могу, но адвоката обещает найти.
— Я хочу в туалет.
За Владой забавно наблюдать, из растрепанного и растерянного воробышка она превращается в хитрую лисичку, замышляет что-то недоброе.
— Потерпеть никак?
— Терпеть тебе надо было вчера и не мне.
— А поначалу кому-то нравилось, кто-то стонал и терся об мои пальцы.
Краснеет, но глаз не отводит.
— Тебе показалось, я вообще не поняла, что произошло, это было… было… как незапоминающийся момент.
— Как ты сказала? Какой момент?
Это она сейчас намекнула, что все ее вчерашние извивания на моих пальцах, то как она текла и кончала, было всего лишь незапоминающимся моментом? Начинаю закипать, умеет она задеть, пигалица маленькая. Хотел было уже прямо в ресторане показать все, что было вчера, но телефон привел в чувство.
— Говори. Пришла? Да, я жду, официант проводит, — отключился, убрал телефон. — Иди сюда, да не трону, не трону, посиди под столом.
— Что ты делаешь, отпусти, я не полезу туда! Совсем спятил?
— Хочешь узнать сестренку свою, какая она настоящая, хочешь? Сиди тихо, поняла?
Хорошо, что скатерти длинные, а Влада маленькая, когда появилась Марина, девушка уже сидела под столом, я сжимал ее пальцы.
— Данил, я так… так… Не знаю, что сказать.
Марина стоит в нескольких шагах, растерянная и взволнованная, слишком яркий макияж, помада, размалеванная кукла, вот кем она стала.
— Присядь и расскажи все как есть, ты ведь хотела увидеться.
— Да, да, Данил, прости… я… так люблю тебя…
Любит она, как же.
Глава 17. Влада
Не знаю, что меня остановило не выскочить из-под стола и не кинуться сестре на шею с рыданием. Словно какой-то ступор, шестое чувство, а еще слова Данила, что я узнаю, какая Марина на самом деле.
Мужчина с силой сжимал мои пальцы, а я не чувствовала боли. Шок.
