— В каком еще ЗАГСе?
— В каком распишут, адрес точно пока не могу сказать.
Тишина. Думает крошка. Пусть думает, хоть тихо будет.
Закуриваю, делаю глубокую затяжку. Эта маленькая заноза запретила курить в доме, говоря о том, что пассивное курение приводит к раку. А сейчас плевать, пусть выносит мозг, зато я буду получать удовольствие.
Со всей этой суетой, моей неспособностью удержать члена в штанах, опрометчивым поступком и попыткой его загладить, потому что исправить уже ничего нельзя, я забываю основную свою миссию.
Влада отвлекает, окунает в мирную жизнь с ее заботами.
— Ты болен?
— Не знаю, надо пройти обследование, на зоне доктора так себе, могли лишь помазать зеленкой царапину.
— На зоне?
— Крошка, слушай, ты начинаешь выводить меня. Зачем переспрашивать то, что я сказал?
— Останови машину.
— Нет.
— Останови, я сказала! Я выйду и пойду домой, я не могу больше видеть тебя. И не намерена терпеть такое пренебрежительное отношение.
Началось.
Врубаю музыку на всю, педаль газа в пол, выкидываю сигарету в окно.
В груди все клокочет от бесов, трасса полупустая, лихо обгоняя одну машину за другой, выезжая на встречную полосу. Девушка бьет по плечу, что-то кричит, во мне кипит адреналин, дикий стал после зоны пиздец, раньше не был таким.
Резко съезжаю с трассы, «Ровер» окутывает клубами пыли, Влада закрывает от страха лицо руками. Сняв очки, выключив музыку, склоняюсь над ней, убираю ладони, ухватив за щеки, заставляю смотреть на себя. Глаза огромные и бездонные, часто дышит.
— Послушай, мне очень жаль, что так все случилось, что я, сука, не справился с собой, что сделал тебе больно.
Но это, блять, уже случилось! И мне жаль! Я повторяю это последний раз и говорю «извини», хоть мои слова и не вернут твою девственность. А дальше ты будешь сидеть тихо и не отвечать на каждую мою фразу вопросом. Ты поняла меня?
Наверное, слишком грубо вышло, глаза Влады наполняются слезами, вот уже одна стекает по щеке, а меня корежит изнутри из-за того, что снова напугал ее и причинил боль.
Совсем разучился жить среди людей и быть человеком. Привык, что семь лет окружали звери — дикие, злые, сам стал таким.
Убираю руку, глажу по щекам, утираю слезы, неосознанно касаясь ее губ, такие мягкие, влажные.
— Ты очень красивая.
Растерянно моргает, ресницы намокли, на носу россыпь чуть видных веснушек, волосы спутались и пахнут так, что голова идет кругом.
— Давай договоримся, тебе придется немного потерпеть мое присутствие, пока я не решу все дела с Минаевым.
