Странно все, не могу понять, что его связывает с Мариной и ее мужем, но лучше размышлять об этом, чем о том, что произошло. Они всегда ведут себя прилично, в их доме не бывает гостей похожих на Сафина. Я, конечно, слышу иногда, как они ругаются, последние несколько месяцев практически каждый день. Слава даже может оскорбить Марину при мне, повысить голос, а она потом плачет. Но я не лезу с расспросами советами в их семью, мама говорила, что этого никогда не нужно делать.
Водка была не лишняя, так бы я совсем сошла с ума.
Он что-то еще говорил, что покажет мне, как убивать точным ударом в сердце, совсем ненормальный, я никогда так не смогу поступить.
Кое-как помылась мужским гелем, выйдя из душа, обнаружила новое полотенце, свои сложенные вещи и маленький ключ от наручников, что лежал сверху.
— Нет, это ты послушай меня, сука, я не отступлю, я уничтожу тебя, как это сделал ты со мной. И у меня для этого есть достаточно сил, средств и связей. От твоей сраной империи не останется камня на камне.
Вздрагиваю от голоса, что раздается из приоткрытой двери. Злой, требовательный. Этот человек, то пугает, то шутит, в глазах пляшут черти, то злой как сам черт.
Интересно, за что он отсидел семь лет?
Глава 16. Сафин
Слишком солнечно. Надев очки, стараюсь смотреть на дорогу, а не на мою спутницу, сидящую рядом. Она настоящая крошка, такая маленькая, хрупкая, но меня от нее реально, по-взрослому так вело вчера. Штормило от дикого желания до ненависти самому к себе.
Влада смотрит вперед, волосы распущены, их развевает ветер из открытого окна, немного бледная.
Губы на фоне светлой кожи слишком яркие, она их периодически кусает и облизывает, а я давлю на газ и сжимаю руль.
Едем в город, надеюсь, она там не выбежит и не начнет орать во весь голос, что ее похитили, убивают и насилуют? Я ведь могу и не договориться с ней, со своей совестью это не получается. И Мальцев с превеликой радостью припаяет к моей сто пятой еще сто семнадцатую статью.
— Можно попросить не ехать так быстро?
— Что?
— Не надо так быстро ехать, я не спешу на тот свет, в отличие от тебя.
А крошка-то — колкая штучка. Сверкнула ледяными глазами, затянула потуже ремень безопасности, а я послушно сбавил скорость.
— Тебе сколько лет?"
"— Какое это имеет значение? Когда ты совал в меня свой… свой…
— Член.
Фыркнула, поджала губы, ну, после такого взгляда я должен лежать под той березой без башки.
— Меня спросят, а я не знаю.
— Где спросят? В тюрьме?
— В ЗАГСе.
