Дань псам. Том 1

Однако говорят они по-даруджистански… Какой поворот истории разлучил их с соплеменниками? Почему они забросили земледелие, богатства, деревни и города?

– Киндару, покорно благодарю за ваше радушие и постараюсь показать себя достойным гостем.

Теперь мужчины улыбнулись, а сын взмахнул рукой.

За спиной послышался шорох. Путник обернулся: на склоне будто бы из-под земли выросли четверо кочевников с копьями.

– Да уж, вам явно не привыкать к гостям, – сказал он, обращаясь к отцу с сыном.

Они пошли к лагерю. Впереди бежали молчаливые собаки, навстречу им высыпали ребятишки в венках из белых цветов.

Широко улыбаясь, дети ухватили Путника за руки и повели к кострам, где женщины готовили обед. Над железными котлами с мутной молочно-белой жижей вился пар, источающий приторно-сладкий и немного пьянящий аромат.

Вынесли низенькую лавочку, застелили пледом, вышитым разноцветными зигзагами. Ножки у лавочки были вырезаны в виде лошадиных голов, которые смотрят друг на друга, почти касаясь носами. Гривы, выкрашенные яркой охрой и темно-коричневым, плавно струятся.

Выполнены фигурки настолько искусно, что можно разглядеть жилы на щеках, складки век и глаза, одновременно непрозрачные и бездонные. Лавочка была одна, и сидеть на ней полагалось гостю, то есть Путнику.

Отец с сыном и трое их соплеменников – две женщины и глубокий старик – скрестив ноги, уселись полукругом по другую сторону костра. Дети наконец отцепились от рук Путника, и женщина передала ему выдолбленную тыкву с кипяченым молоком, в котором плавали ломти мяса.

– Скатанди, – сказал отец. – Стояли лагерем у воды. Решили подкараулить нас и украсть лошадей, ибо мясо г'атендов высоко ценится в городах. Их было всего тридцать, разбойников и убийц. Мы съедим их коней, но, если пожелаешь, одного можешь забрать себе.

Путник глотнул молока. Лицо тут же обдало жаром, а глаза чуть не выскочили из орбит. Горло обожгло, затем по телу разлилось сладостное онемение.

– Засада, я понимаю, не удалась, – сказал он, с трудом видя собеседника сквозь слезы.

 – Тридцать, говорите? Воинской доблести вам не занимать.

– Друг, это уже второй такой лагерь, что нам попадается. Все убиты, но мы тут ни при чем. Похоже, кто-то не любит скатанди еще больше нас.

Отец замолк, возникшую паузу заполнил сын:

– Мы подумали, что ты преследуешь этого кого-то.

Путник нахмурился.

– Вы имеете в виду, того, кто нападает на лагеря скатанди и вырезает их до единого?

Киндару закивали.

– Мы думаем, это демон.