— Чё за хрен? — тихо интересуется Савва, раздувая ноздри.
От его взгляда не укрываются перемены в подруге. Он буквально дырку прожигает взглядом то в затылке Таи, то во лбу Клима. Это ему ещё не видно, как она улыбается и хлопает ресницами, пытаясь флиртовать.
Неразделённые чувства — вот, что отстой, а не кислый глитвейн. В него можно добавить мёд, сахар и корицу, тем самым обыграв вкус, и спасти. А что спасет от того, что у одного человека слишком много чувств для другого?
— Друг.
— Твой?
— Нет, конечно, этого самоубийцы, — кивком показываю на трек.
— Как ты его, «любя», — усмехается невесело брат. — Запретила бы. Он бы и не поехал. Или у тебя нет власти над собственным парнем?
Да они все издеваются?
— Он не мой парень!
— Поэтому ты не сводишь с него взгляда?
Как раз в этот момент Матвей прибавляет скорость и влетает на трамплин, собираясь сделать петлю, и я прикрываю глаза.
Я не могу описать словами эмоции, которые простреливают меня с головы до ног, когда слышу оглушающий синхронный «ох» толпы.
Ногти впиваются в ладони до боли.
— Бля-я-ять, — шипит рядом Клим.
— Боже мой! — вскрикивает Тая.
— Твою мать, — цокает языком брат. — Звоните в 112.
Широко распахнув глаза, выхватываю на треке валяющийся на боку мотоцикл. Его переднее колесо вывернуто вбок, продолжает крутиться.
Где Матвей?
Я его не вижу… и не знаю, хочу ли видеть. Вдруг…
Я не могу об этом даже думать. Я ещё ни разу не видела настоящую смерть. Это вам не видео на хостингах смотреть.
Весь мир замирает. Как в замедленной съемке вижу: Клим, подтянувшись на руках, перепрыгивает через ограждение и бегом устремляется вперёд.
— Стой здесь, — командует Савва, сжимая моё плечо. — Понятно? Я разузнаю, что там.
Не отвечаю.
Прижав руку к груди, продвигаюсь взглядом по грязевой жиже миллиметр за миллиметром, пока не натыкаюсь на чёрно-жёлтый костюм, обтягивающий тело Громова как вторая кожа.
Он не шевелится. Не произносит звука. Не дышит.
Страх сжимает сердце.
Секунда… две… три… и ещё целая вечность проходит, прежде чем я слышу стон Громова.
Глава 18
— Пропустите, я врач! — Расталкивая толпу зевак, Савва двигается вперёд, как ледокол."
"Я пристроилась следом, вцепившись ледяными пальцами в его кожанку. Меня потряхивает нервная дрожь и до боли скручивает живот. Не могу просто так стоять на месте и ждать новостей. Хочу сама всё увидеть, даже если меня вывернет наизнанку.
Перед глазами так и стоят рябью чёрно-жёлтые круги от костюма Громова, в ушах его протяжный болезненный стон.
