Дебютная постановка. Том 1

Под «узкими» местами я в данном случае имею в виду заметные недоработки следствия, нарушения процессуального закона при проведении следственных действий, явные несостыковки в показаниях и прочие огрехи.

Даже мои сомнения по поводу квалификации содеянного, а значит, и по поводу определения подсудности растворились полностью. Действительно, мотив, которым руководствовался Виктор Лаврушенков, можно назвать только хулиганским. Не корысть, не кровная месть, не внезапно возникшее сильное душевное волнение, вызванное противоправными действиями потерпевшего, нет цели сокрытия другого преступления.

Под хулиганским мотивом как раз и подразумевается все то, что не перечислено в законе отдельной строкой. Непонятное, неформулируемое, глупое и бессмысленное. Обычная месть (то есть не кровная) или, например, ревность, пьяная драка – это статья 103, подсудность райнарсуда, а хулиганство – будьте любезны перейти в более тяжкий состав и предстать перед областным судом.

Обвинительное заключение было составлено и подписано следователем Садковым, которому передали дело после того, как Полынцева прямо из служебного кабинета увезли на «Скорой» с инфарктом.

К этому документу у меня тоже не было особых претензий, да и что там могло быть не так, если Садков опирался на безупречные материалы Полынцева?

В целом два толстых тома уголовного дела не вызвали у меня ни малейших сомнений. О том, насколько добросовестно проведена экспертиза в институте имени Сербского, я вообще старался не думать: это не моя епархия, я юрист, а не психиатр, моя обязанность – исследовать и оценить представленные доказательства, к числу которых относятся и экспертные заключения.

Не доверять квалификации сертифицированных экспертов у меня оснований не было. Моя профессиональная совесть почти не страдала. Почти – потому что после ознакомления с материалами дела я был совершенно уверен в виновности преданного суду гражданина Лаврушенкова, но не уверен был в том, что он действительно должен быть признан невменяемым. Однако резоны, высказанные первым секретарем обкома, были мне понятны, и я с ними соглашался. Здоров Лаврушенков на самом деле или болен, но в исправительно-трудовом учреждении усиленного режима ему точно не место.

Я собрался было уже поставить в график заседание по этому делу, но вспомнил указания Логунова насчет народных заседателей. Пришлось связываться с обкомом и ждать, пока дадут отмашку.