Дебютная постановка. Том 1

Что же касается самого преступления, то он ничего не помнит, поскольку страдает провалами в памяти, особенно когда выпьет, искренне раскаивается и сожалеет о содеянном, но признает, что Владилен Семенович Астахов был человеком глубоко аморальным и заслуживал всяческого порицания. Общий смысл его слов сводился к следующему: «Я не помню, как я убивал Астахова, но вполне допускаю, что мог это сделать, потому что такие, как он, не должны жить среди нас. Раз доказательства против меня, значит, я и вправду виноват и готов понести наказание».

А доказательства и в самом деле были крепкими. Следы пальцев Лаврушенкова в доме Астахова, свидетельские показания о том, что подсудимый часто высказывал возмущение поведением певца и его образом жизни. Более того, Лаврушенкова видели в ночь смерти Астахова рядом с его дачей. А сам он не скрывал, что знал о сильнодействующих таблетках и видел, где Астахов их хранит. Как зовут девушку, запечатленную на фотографии, подсудимый не знает, на следствии ему сказали, что ее фамилия – Бельская, она балерина.

Однако эту девушку Лаврушенков видел ранее неоднократно вместе с потерпевшим на даче, у них были любовные отношения, которые они даже не скрывали. Потом девушка перестала приезжать. Но Лаврушенков однажды видел, как Владилен Семенович небрежно засовывал фотографию Бельской в книжный шкаф, между толстыми томами, и тогда же сделал вывод, что для знаменитого певца честь и достоинство женщины ничего не значат и ценности не представляют. В дачном доме Астахова подсудимый бывал часто, выполнял различные работы по просьбе хозяина, так что его осведомленность о местах хранения таблеток и фотографии никого не удивила.

Все было одно к одному, ни подсудимый, ни его защитник не пытались оспорить ни одного факта, положенного в основу обвинения. Поэтому управились мы быстро, и в совещательную комнату я уходил в компании заседателей и с полной уверенностью в том, что без затруднений приму решение о признании Виктора Лаврушенкова не подлежащим уголовной ответственности в связи с психическим заболеванием, вследствие которого он не осознавал противоправность своих действий и не мог руководить ими, и о применении к нему принудительных мер медицинского характера.

Обком был доволен, и довольно скоро я выбросил дело Лаврушенкова из головы. Кто же мог знать, что в восьмидесятом году разразится скандал…»

* * *– Чего ты сопишь, как простуженный носорог? – раздался голос Карины. – Чем-то недоволен?

Петр с надеждой посмотрел на нее.