Дебютная постановка. Том 1

– Ты закончила на сегодня с работой? Или я тебе помешал?

– Закончила. Ф-фух! – Она резко выдохнула и закрыла файл. – Я молодец! Вполне довольна собой.

Это означало, что день перерыва действительно пошел на пользу, замыленность восприятия ушла, и при втором чтении ей удалось отыскать в тексте еще какие-то косяки. Если же при перечитывании ничего нового не вылавливалось, Карина начинала нервничать и подозревать, что сработала плохо, невнимательно. «С одного раза никто и никогда не может увидеть все ошибки, – уверенно говорила она.

 – Знаешь, как раньше работали настоящие корректоры? Читали текст как минимум три раза. Первый раз проверяли на орфографию, второй раз – на синтаксис, а в третий раз вообще читали каждое предложение с конца в начало, от точки до заглавной буквы, потому что когда читаешь как положено, то можешь незаметно отвлечься на смысл и чего-то не заметить, а когда читаешь от конца до начала, то на смысл точно не отвлечешься. И добросовестный редактор тоже должен читать хотя бы два раза».

– Много наловила? – спросил Петр.

– Чуть-чуть. Как раз столько, сколько допустимо для второй читки. Но это только треть романа, посмотрим, что будет дальше. Так чего ты сопел-то?

Она встала из-за стола, плюхнулась рядом с Петром на диван и заглянула в текст на экране ноутбука. Начала было читать, но тут же заморгала, потом крепко зажмурилась.

– Не могу, уже глаза ломит. Читай вслух.

Достав из кармана толстовки флакон с каплями, Карина закапала в глаза, растянулась на полу и приготовилась слушать.

– О господи, ну и обороты, – недовольно пробормотала она, когда Петр добрался наконец до конца одной особенно длинной фразы. – Сразу видно, что чиновник писал.

– Почему именно чиновник?"

"– У них так было принято. Чем длиннее предложение в официальной бумаге, тем лучше. При царизме вообще было высшим шиком весь документ на полторы-две страницы изложить одной фразой. Ты вспомни, у тебя в книге про Сокольникова приведены выдержки из приговора, так там с ума сойдешь, пока до точки доберешься.

А когда доберешься, уже забываешь, где было подлежащее. С царизмом уж сто лет как покончили, а чиновничьи замашки остались.

– Так Екамасов и был судьей, отсюда такой стиль.

– Ну ясное дело. Давай дальше.

Через несколько минут Карина снова поморщилась:

– Фу-у, какая канцелярщина. После художественной прозы ужасно режет слух.

– Мне заткнуться? Или будешь терпеть? – насмешливо поддел ее Петр.

Она засмеялась:

– Буду терпеть.