Дебютная постановка. Том 1

Ждать пришлось недолго, и я догадался, что кандидатуры заседателей уже были подобраны и проверены заранее, все предварительные беседы с ними провели и инструкции раздали, строго наказав держать рот на замке и ни в коем случае не разглашать то, что они услышат в судебном заседании. Наверное, пообещали что-нибудь очень существенное за молчание. А может, и пригрозили, если было чем.

Заседатели явились ко мне в кабинет за час до начала слушания, и я сразу увидел, что проблем с ними не будет.

Кряжистый мужчина лет сорока пяти, член партии с двадцатилетним стажем, фронтовик, отец четверых детей, старший мастер на крупнейшем в области заводе. Я подумал, что, пожалуй, он совершенно точно не станет сочувствовать ни потерпевшему Астахову, ни его убийце Лаврушенкову, не будет задавать вопросов и все, что написано в уголовном деле и озвучивается в судебном заседании, воспримет как истину в последней инстанции. Вторым заседателем оказалась милейшая старушонка, завкафедрой истории КПСС из какого-то вуза, про таких говорят: «Она еще Ленина знала». Пропитанная до мозга костей партийной идеологией, она была еще и глуховата, но тщательно скрывала этот дефект. Половину сказанного на суде, если не больше, она и вовсе не услышит. А то, что услышит, истолкует в правильном ключе.

Я кое-как накорябал постановление о слушании дела в закрытом судебном заседании, обтекаемо ссылаясь на норму закона, но не особенно старался.

Коль подключился обком, значит, никто не станет придираться. Главное, чтобы постановление было в деле. На том, как вели себя представитель государственного обвинения и защитник, явно ощущалась тяжелая рука обкомовских указаний и инструкций."

"Дело мы прослушали за два дня, а если точнее, то за полтора. Первый день заседали до вечера, во второй я к обеденному перерыву ушел на приговор. Опасения Логунова отчасти оправдались, подсудимый Лаврушенков готов был бесконечно распространяться на тему морального облика и недопустимости внебрачных связей, хотя про секту вообще не упомянул.

Несовершеннолетних девочек и мальчиков он тоже не затрагивал, чему я был только рад, хотя про совсем молоденьких девушек все-таки сказал. Почувствовав, что подсудимый вступает на опасную тропу, я прервал его, не давая договорить, и задал другой вопрос, отвлекая его внимание.