Декстер в деле

Когда в животе вновь заурчало, я решил, что уже вечер, однако взгляд на часы подсказал, что еще только без нескольких минут четыре.

Двадцать минут спустя прибыл «человек» Чатски из Бетесды.

Я не представлял, чего ожидать, но все оказалось вообще по-другому. «Человек» был невысокого росточка, лысый и пузатый, в толстых очках в золотой оправе. Он появился в палате в сопровождении двух докторов из тех, которые раньше занимались Деборой. Они трусили за ним словно школьники за местной королевой красоты.

При его появлении Чатски тоже подскочил и воскликнул:

Тейдель кивнул ему и потребовал:

— Все вышли. — Имея в виду, в том числе, и меня.

Чатски кивнул, схватил меня за локоть и потащил прочь из комнаты, а Тейдель и два его спутника откинули с Деборы одеяло и стали ее осматривать.

— Он самый лучший! — заявил мне Чатски.

— Что он будет делать? — поинтересовался я.

Чатски неопределенно пожал плечами:

— Все, что нужно. Пошли поедим чего-нибудь! Не стоит нам на это смотреть.

Ему явно стало легче после того, как тут начал заправлять Тейдель, так что я послушно отправился за бойфрендом сестры в небольшое переполненное кафе на первом этаже, возле парковки. Мы устроились за столиком в углу, стали жевать безвкусные бутерброды, и Чатски рассказал мне кое-что об этом докторе из Бетесды, хотя я, в общем, ничего не спрашивал.

— Поразительный человек! Десять лет назад он меня собрал по кусочкам! А ведь мне тогда было куда хуже, чем Деборе, уж поверь, а он все собрал, по кусочкам, да так, чтобы все работало!

— Это самое главное, — поддакнул я, и Чатски кивнул, как будто понял, что я имел в виду.

— Видит Бог, Тейдель — самый лучший! Заметил, как остальные врачи вокруг него бегают?

— Как будто готовы ему ноги мыть и воду пить.

Чатски хмыкнул и вежливо улыбнулся:

— Теперь она поправится. Точно!

Не знаю, кого он пытался убедить, меня или себя…

Когда мы вернулись с обеда, доктор Тейдель был в комнате отдыха для медперсонала.

Он сидел за столом и прихлебывал кофе — зрелище странное и не очень уместное, как если бы собака уселась за стол с веером игральных карт в лапах. Тейдель призван выступить в роли чудесного спасителя; разве можно ему вести себя тривиально, как обычные люди? И глаза у него были самые обычные (он поднял голову, когда мы вошли): человеческие, усталые, без искры божественного вдохновения, — и слова его отнюдь не наполнили меня священным трепетом.