От осознания того, что Шапошников, кажется, не наврал о своих долгоиграющих чувствах я испытываю головокружение и легкую тошноту. А иначе как сумел запомнить мой праздничный лук пятилетней давности? Черт его знает, какие непотребства он там себе нафантазировал. Иметь интимные контакты с генеральным я не хотела бы даже в его снах. Ох, похоже разборчивее нужно становиться со своей стряпней.
— Думаю, такие разговоры неуместны в офисе и в частности в вашем кабинете, Олег Евгеньевич…
— Так давай уедем отсюда, — моментально выпаливает Шапошников.
— Здесь неподалеку хороший грузинский ресторан есть. С хинкали и хванчкарой.
— В ресторан я с вами тоже не пойду. Я вообще-то увольняться пришла.
— Ну что же ты заладила: уволюсь да уволюсь? — Его лицо жалобно кривится. — Если уйдешь — мы тут все по миру пойдем: и я, и завод, и производство. Все ведь на тебе держится."
"Уже в который раз за последние несколько минут я испытываю глубокое недоумение. Если я, в его понимании, настолько значимый персонаж, то почему он со мной настолько неуважительно обращался, что даже не постеснялся объявить сортирной вредительницей? Неужели не мог предвидеть, что в один прекрасный день мне это надоест?
— Думаю, вы преувеличиваете мою незаменимость.
— Ничего не преувеличиваю. Если уйдешь — Жданов этот моментально контракт разорвет. У него ведь условие было, что ты с ним работаешь. — Генеральный багровеет. — За одно это его самодовольную рожу терпеть не могу.
Я пять лет на тебя как на икону молился, а он на день появился и сразу увел.
— Я ведь не коза, чтобы меня уводить, — нахмурившись, замечаю я. — И, если мне не изменяет память, именно вы на сотрудничестве с ним настаивали.
— А что мне делать оставалось?! — возмущенно парирует Шапошников. — Такими клиентами не раскидываются!
Мне становится брезгливо. Хорош Ромео. Тайком молился как на икону, а прилюдно шпынял и под именитого клиента подкладывал. Фу, одним словом.
— Олег Евгеньевич.
Ваша симпатия для меня хотя и неожиданна, но сути разговора не меняет. Через две недели меня здесь не будет, так что вы уж начинайте подыскивать замену.
— Люба! — по-бабьи взвизгивает генеральный, падая на колени и вцепляясь мне в брюки. — Заклинаю богом, не бросай! Кабинет дам больше, премию выпишу. На доску почета повешу, путевку в санаторий оплачу… Белый свет мне без тебя не мил. Я, может, только потому каждый день и просыпаюсь.
