Хорошо, что не к тебе я приехал. — Его глаза находят меня, и голос становится мягче: — Разреши-ка тебя на десять минут отвлечь, Люба Владимировна.
Можно было бы поартачиться немного, вжившись в образ обиженной и гордой, да уж больно мне хочется поскорее из кабинета Шапошникова убраться и забыть его фанатичные признания в любви как страшный сон.
— Десять минут, думаю, найду, Игорь Вячеславович, — говорю я подчеркнуто официально, делая шажок к двери.
— Любовь Владимировна, я вас еще не отпускал! — неожиданно выкрикивает генеральный.
— Пока я ваш непосредственный руководитель, а не он!
Я растерянно застываю на месте. Да что же это такое происходит? Один говорит «пошли», другой «стой». Может они еще подерутся из-за меня?
— Что ты визжишь, как баба, — морщится Жданов. — Ты три минуты назад и так оболванился по самые отвисшие «не могу». Я ведь тебе русским по-белому условия сотрудничества обозначил. Если бы не инженер длинноногий — хер бы я контракт с тобой подписал."
"— Да плевать мне на твой контракт, ясно?! — побагровев, рявкает Шапошников.
— Расторгай, если хочешь. Но Люба с тобой не пойдет, потому что я ей запрещаю. Она еще, как минимум, две недели на меня работает и обязана соблюдать трудовую дисциплину.
— Послушайте, я ведь не вещь, чтобы мной распоряжаться, — пытаюсь возмутиться я, окончательно растерявшись. — Запрещать вы мне ничего не можете. Как, впрочем, Игорь Вячеславович не имеет права мной командовать и приказывать.
— Не твоей холестериновой корове о трудовой дисциплине мычать после коленных-то домогательств, — будто не слыша меня, гаркает Жданов.
— Ты скажи спасибо, что я тебе еще с порога харю не набил за то, что мою будущую жену за руки хватал и совращать пытался.
— Во-первых, меня никто не совращал. Я ведь не школьница малолетняя. — возражаю я, задетая подобным торжеством собственничества. — Во-вторых, я не ваша будущая жена.
— Всего лишь вопрос времени, — отмахивается полиграфический магнат так небрежно, словно у него на меня имеется серьезный компромат.
— Люба, это правда? — жалобно пищит Шапошников, вновь пытаясь выбраться из кресла.
— Ты выходишь за него замуж?
И какая только женщина в здравом уме мечтает, чтобы мужчины за нее сражались? Процесс это крайне неприятный и в высшей степени утомительный.
— Разбирайтесь друг с другом сколько угодно, а меня увольте, — обессилено бормочу я, и задев плечом полиграфического магната, вылетаю из кабинета.
45
Несколько минут, сидя в своем рабочем кресле, я киплю от возмущения.
