— Положенные по этикету шесть недель выдержать не получится, Нина.
Смотрю, как она непонимающе сводит брови, а потом вспыхивает, впрыскивая мне в кровь ещё одну дозу по имени «Малиновый кайф».
— Да и вообще, кто придумывает этот дурацкий этикет? Глупость же, — подмигиваю и улыбаюсь, повергая её в ещё большее смущение. — Давай разминаться.
Нина проходит к станку и разминает ступни, выполняя Relev'e на полупальцы, тянет спину в прогибе. Я ухожу сменить майку, эту уже хоть выжимай. Пришёл минут на двадцать раньше Нины, нужно было добить сольную часть.
Надо настроиться на танец, нельзя отвлекаться, когда она в воздухе, когда от моей внимательности зависит её жизнь и здоровье. Умываюсь холодной водой, обтерев шею и затылок, переодеваю майку и возвращаюсь в танцкласс.
Нина выполняет растяжку на станке, разъехавшись в глубокий шпагат. Одна ступня на полу, вторая пяткой за станок едет максимально вперёд. Нина ловит мои взгляд через зеркало, но сосредотачивается и продолжает.
Потом меняет ноги и растягивает правую. Снова жалеет её подсознательно, оберегая старую травму связок."
"Подхожу ближе, как раз, когда она в растяжке, кладу ладони чуть ниже поясницы на тазовые кости, стараясь выключить внутреннего похотливого кобеля, сразу завилявшего хвостом.
Сидеть. Сейчас мы работаем.
Нина разъезжается до упора, но я продолжая давить. Она охает и хватается руками за станок.
— Спину держи, — напоминаю, продолжая садить её ниже. — Расслабь мышцы, Нина, не мне учить балерину растяжке.
Зыркает волчонком на меня, сжимает зубы, пока я продолжаю пружинить, но потом сдаётся и бьёт меня кулаком в плечо.
— Хватит!
Отпускаю её, и Пёрышко сваливается на пол, подтягивая к себе ноги, морщится и смотрит из-под нахмуренных бровей.
— Больно вообще-то. Ты садист, Максим.
— Только в пределах танцкласса, Пёрышко, так что не бойся. Вставай.
Нина подводит глаза к потолку и поднимается. Включаю музыку и начинаем работать. Замечаю, что она слишком концентрируется, почему-то избегает смотреть в глаза.
Решаю дать ей немного свободы, тоже пытаюсь сфокусироваться на движениях, впаивать их в музыку, но получается с трудом. В контемпе сложно абстрагироваться, а тем более, когда к конкретной партнёрше шерсть дыбом.
Делаем серию парных поворотов, останавливаясь почти у зеркальной стены. По постановке Нина впечатывается мне в грудь спиной, я кладу руки ей на плечи и вынуждаю сесть в глубокое плие.
