Отключаю Должанова и напарываюсь на внимательный взгляд сестры.
— Твоя мышка? — она вопросительно выгибает бровь."
"— О, Аля, ты чё, Ромыча не знаешь? Пургу какую-то несёт. Я отчалил, — щёлкаю её легонько по носу. — Отцу привет можешь не передавать.
Сажусь за руль и выкручиваю ручку громкости на магнитоле, позволяя басам низким ритмом заполнить салон. Вот смысл был этого тупого ужина? И сколько мне надо выпить в этой вшивой общаге, чтобы красная перекошенная рожа отца не стояла перед глазами?
Глава 19
Коменда общаги уже давно спит пьяная или делает вид, как обычно, что ничего не происходит.
Все любят деньги. Поэтому никакой романтики в плане лазания через балкон и так далее. Мы с Ромычем и Беловым просто проходим через главный вход и направляемся к лестнице. Народу в общаге сегодня немного, вечер субботы как-никак, многие по домам разъехались, но вот те, кто остался, скучать не планируют.
— Ты бухло нормальное взял? — Валик толкает Должанова в бок. — А то придётся давиться местным дерьмом, у меня потом от него на утро ноги нафиг отказывают.
— Белый, ноги у тебя от количества кинутых палок отказывают.
— Рома, фу быть таким пошлым, — Белов кривит рожу, и мы ржём.
Вроде бы и настроение должно уже подняться, а оно всё так и сидит ниже плинтуса. Мой отец настолько токсичен, что шлейф его смрадной душонки преследует меня ещё какое-то время после встречи.
Туса сегодня на шестом этаже, и я уже пожалел, что попёрся пешком. Но лифт тут хреновый, можно не доехать, и тогда торчать в кабине в ожидании лифтёра, пока все будут веселиться.
— Настёна о тебе спрашивала, когда звонила, — Роман подмигивает, пытаясь поднять мне настроение.
— Какая именно? — не сказать, что меня прямо пробрало это известие.
— Та, что с буферами и тёмненьким каре. С факультета рекламы, если мне память не изменяет.
— Аа, эта, — ну да, девчонка зачётная, давно я хотел уложить её, она даже пару подкатов отбила, для проформы, видимо.
— Макс, ты что-то совсем кислый. Так батя выбесил? Или по мышонку соскучился?
— Ром, отвали, — отмахиваюсь, раздражаясь ещё сильнее.
— Ну если соскучился, тут недалеко. Однако, Настёна — вариант более вероятный, а мышка уж слишком замороченная какая-то. Тут цветочки-киношки нужны.
— Отвали, говорю.
Толкаю дверь в шестьсот девятнадцатую комнату, откуда доносится музыка и взрывы смеха. Наше появление отмечается улюлюканьем. Ребята и девчонки рады нас видеть. Настя, которая сидит в кресле, приосанивается, выпячивая грудь, смотрит в глаза сразу.
