Сапоги и куртку тоже натягиваю сидя на полу, даже не рискуя переодеться в джинсы. Однако, гордо проковылять на выход мне не дают. Максим подхватывает меня на руки и относит в машину, чтобы отвезти в общежитие, а я обещаю ему в кару за содеянное всю ночь присылать на мессенджер дико орущие злобные эмодзи.
Глава 24
Макс.
— Знаешь, бро, я тебя не узнаю, — Роман откидывается в кресле, вытянув и скрестив ноги. — Не понимаю, зачем себя мучить."
"Я в ответ молчу, играя пальцами с резинкой, которую Пёрышко обронила у меня в машине.
Чёрная такая, с маленькой ромашкой из камешков.
— Вот, я хочу виски, — продолжает философствовать Должанов, наливая элитное бухло из бара своего отца и поднимая стакан на уровень глаз. — Это, конечно, ограничит меня в чём-то. Например, я не смогу сесть за руль. Хотя тоже не принципиально. Но не отвлекаемся. Так вот: я хочу это виски, оно мне по кайфу. Понимаешь? Сейчас я его очень хочу. А завтра буду пить текилу. Или не буду, потому что виски мне очень понравится, и я захочу пить его и завтра, и послезавтра, и так далее.
Сечёшь?
— Рома, ты просто мастер аналогий.
— Нет, ну правда, Макс! — Ромыч делает глоток своего такого желанного виски. — В чём проблема? Ты уже начинаешь грузиться. Ну хочется тебе свою Малину — бери. Или боишься больше ничего кроме виски не захотеть?
— Тут всё не так просто.
— А что сложно то? Чем Мышка отличается от других девок? Ну, может, только тем, что целка ещё, как мне кажется. Так это, знаешь ли, явление временное. Тебе развести её — раз плюнуть, бро.
Первым будешь, она потом за тобой с щенячьими глазами ходить будет, ты ж умеешь всё это красиво обставить.
Вот не впервые же девушек с Ромычем обсуждаем, и грязнее бывало, и с подробностями, но именно в этот раз меня как-то неприятно передёргивает.
— Ром, ты знаешь, мне как-то сейчас хочется тебе в морду дать.
— Блин, — Должанов отворачивается и залпом выпивает своё виски. — Я что-то начинаю переживать теперь за тебя, Макс. Рано мы можем тебя потерять. Или ты папочку решил послушать?
— А сейчас я хочу врезать тебе ещё сильнее.
Рома примирительно поднимает ладони вверх, сдаваясь.
— Сам то, гляди, не просто так рыженьких в койку таскаешь…
Должанов меняется в лице и показывает мне фак, за что получает тычок в плечо. Потом отвечает мне тем же, уворачиваясь от ещё одного от меня. На этом наш вялый махач прекращается, и я снова разваливаюсь на диване, а он перебирается в кресло.
— Ну если серьёзно, Ром. У меня встаёт на репетиции.
