Держи врага ближе

Но…он всегда был мной недоволен. Ему не нравится моя мать, и его бесит, что во мне ее кровь, я никогда не могла оправдать его ожиданий, как бы не пыталась…пока не поняла, что это невозможно, потому что я не могу изменить собственный пол. И, как это не странно, при всем этом, он не может просто забыть, что я существую. Ему вечно надо лезть в мою жизнь, отдавать приказы, держать под контролем каждый мой шаг, каждый вдох…Если бы я не поступила в академию, если бы не отправилась сюда, где ему непросто… однако, как оказалось, вполне возможно, меня достать, думаю, уготованная мне жизнь была бы такой, что хотелось бы умереть.

Не смотрю на Эйджа, мне стыдно и неловко признаваться в собственной слабости.

Догадался. Вижу по глазам. Я рада, что он не произнес этого вслух. Туплю взгляд, вглядываясь в давно привычные трещинки на рабочем столе. Полковник обдумывает услышанное. Если кому бы я и могла доверить тайну собственного рождения, то только ему.

Эш встает с места, к горлу подкатывает страх, что он уйдет.

Да, это…разумный поступок.

Вероятно, я и мои секреты не стоят его жизни и карьеры. Со мной опасно быть рядом. Он никогда не будет в безопасности.

Пусть лучше так, тем более что я ведь и раньше думала, как бы мне отвадить Эйджа от себя. Если это продолжится, когда-нибудь у него останется ко мне только отвращение и презрение. Лучше ему уйти сейчас, пока это временное помешательство не переросло в нечто большее.

Он молод. Ему нужно познакомиться с другими людьми. Когда встретит подходящую девушку, поймет, что принимал за любовь дружбу и симпатию, благодарность.

Наша общая судьба должна была рано или поздно закончиться.

Прикусываю до крови губу, вкус железа смешивается во рту со сладостью вина.

До меня доходит, что я не слышу звука удаляющихся шагов.

Вдруг темный кабинет озаряет теплый свет от зажженной лампы.

Эш держит ее за ручку и снова садится в кресло напротив, опуская источник света и тепла на стол между нами.

- Когда мне было семь, отец вдруг умер. Я был мал и мне многого не говорили.

Наш маленький мирок на троих оказался разрушен. Но был ли он так прекрасен, как мне казалось? После его смерти мы спешно покинули город. Я не помню похорон, не уверен, что они вообще были. Мать привезла меня в столицу. Жизнь там была тяжелой. Она много работала, и я не знал, чем мог помочь, что сказать или сделать. А еще…то, как она на меня смотрела, пугало до дрожи…В доме перестала появляться еда, я все чаще голодал, пока ждал возвращения матери с работы.