Попытка Севу согнать приводит только к тому, что он снова возвращается и пытается на мне улечься.
– Только не на лицо! – прошу я, но самцы в этом доме меня совсем не слушаются.
Какое счастье, что сегодня выходной, и не надо тащиться на работу. Сегодня пятница и у меня по расписанию три лекции и семинар.
Обожаю, когда государственные праздники выпадают на такие загруженные дни.
Тем более, что я сегодня инвалид. Ветеран конного спорта.
Ушатало меня так, что встаю с кровати я далеко не с первой попытки, и обнаруживаю, что надеть мне нечего.
Чулки остались в ванной, платье на кухне. Трусы можно только помянуть.
Недобрым словом за их нестойкость.
Сейчас мне кажется, что пояс верности – отличный вариант.
Правда, на соседней подушке я обнаруживаю оставленную для меня футболку. Ну хоть что-то. Шастать по чужой квартире только в родинках как-то не очень хочется.
Шлепая босыми ногами по теплым полам, я иду на кухню, откуда уже доносятся умопомрачительные аппетитные запахи.
Больше всего меня манит аромат кофе.
Козырев что-то колдует у плиты, но, заметив меня, оставляет свое занятие и заключает меня в объятия.
С удовольствием повиснув на мощных плечах, я с неменьшим удовольствием и даже злорадством сообщаю его стояку:
– Хрен тебе. Укатали сивку крутые горки.
– А я тебе японский паровой омлет готовлю… – наигранно трагично сообщает Влад.
Ха. Больше я на это не куплюсь!
Вчера вот и поесть толком не дали, и надругались… беляшом угрожали.
Уже проснувшаяся задница напоминает, что она предупреждала.
Другое место, участвовавшее во вчерашнем разврате, сыто молчит.
– Мне только кофе, – качаю я головой.
Я вообще еще не в себе.
– А потом? – напрягается Козырев.
– А потом я вызову такси и поеду домой, – вздохнув, я отлепляюсь от большой грелки и подхожу к платью, которое висит на спинке стула.
Вот прям так сразу на нем ничего не заметно, но это если не приглядываться."
"– Хочешь, химчистку вызову? – предлагает нахмурившийся Влад.
– Нет, спасибо, но уж лучше я дома эти займусь.
Я без претензий, – не кривя душой, говорю я.
– Так торопишься смыться?
– Да, – честно признаюсь я.
Помрачнев, Козырев ставит передо мной чашку кофе.
Делаю глоток.
Восхитительно!
Мир наполняется красками, в измученное тело возвращается жизнь.
Ладно, что бы я вчера ни пережила, эта чашка многое искупает.
Я прихожу в благостное состояние настолько, что, когда Влад снова тянет ко мне лапы, я просто бью по ним и даже не ругаюсь.
