– Чем он тебя взял?
– Мясом, – душераздирающе стону я в трубку, осознавая всю глубину своего падения.
Левина мерзко хихикает в трубку.
– Ну и как? Вкусно?
– Переела, – обтекаемо отвечаю я.
– Ну и что? Чего молчишь? Пальцы у него длинные, это я помню. А ствол?
– Твоя примета работает, – признаюсь я, внутренне содрогаясь. Я теперь не та, что прежде. В меня влезает дубина Козырева, мне надо с этим смириться.
– А чего такая грустная тогда? – удивляется Яна. – Или он сплоховал?
– Да нет. Это я в конце дистанции была бесполезным грузом.
Старая, видать, уже.
– Но-но! Я тебя старше на два месяца! Тут дело только в тренировках. Мне Гера урок про повторенье чаще всего преподает.
Что? Повторенье?
– Спасибо, не стоит.
– Ну ты чего скуксилась? – не отстает Левина. – Жалеешь?
– Я сорвалась, – признаюсь я. – Вернулась сегодня и заказала себе ведро пломбира. Клубничного. И сожрала его.
– Ого! – присвистывает Янка. По нашим меркам ведро пломбира тянет на сильное душевное волнение. – Да не гунди. Может, еще все хорошо будет…
– Не будет, – ною я.
– Он не влюбился, не был сражен моими чарами, а хладнокровно меня совратил. А потом я сказала, что ничего больше будет. Никогда.
– Зачем? – поражается Левина.
– Я откуда знаю! – психую я.
Все я знаю.
Думала, Козырев опять встопорщится, возбудится от отказа и бросится меня завоевывать.
А он, скотина, даже не написал.
Вот я и уплела мороженое. И теперь я останусь одинокая, с осиротевшей киской и толстая.
Начинаю хлюпать носом, представив свою незавидную долю.
– У него кот-сиамец! – обвиняю я Влада в страшном грехе.
– Да ты что? – возмущается Яна. – Он и кота применил, и мясо? Он должен взять на себя ответственность! Давай, натравим на него бабу Розу? [ Об успехах бабы Розы на поприще сводничества можно прочитать тут - https:// /ru/book/stavka-na-nevinnost-b448344 ]
– Нет. Гордость у меня еще жива. Не хочет, ну и ладно.
– Так, ты сегодня поплачь, а завтра я к тебе вырвусь, и будем развеивать грусть-тоску… Найдем крутых парней…"
"На заднем фоне у Янки раздается возмущенный голос Геры: «Я те дам развеивать! Пойдешь пьянствовать – сиди и грусти, и нехрен глазки стоить всем вокруг!».
– Так, – продолжает шептать Левина-Бергман. – Не ссы. Все будет. Целую, до завтра. Если что, пиши. Я на связи.
Она отключается, и я с раздражением отбрасываю телефон на диван.
Мобила меня бесит своим молчанием. А так угрожал, так угрожал!
Я уже десять раз слазила в сообщения и увидела, что Козырев вот только что был в сети.
