Детектив для уютной осени

Особенно если у него в договоре продавец не указан!.. Ну, переделал на себя, и дело с концом, но он продавца не стал вписывать!

Принесли еду, и все накинулись на нее, словно три дня не ели.

Странное дело, думал Меркурьев, хлебая огненный борщ и заедая его черным хлебом с чесноком и салом. С одной стороны – Кант, Бессель и прочая невозможная бессмыслица. С другой – переделанный договор и пропавшее украшение, сплошная проза жизни. Как все это совместить?

Допустим, все верят в существование Полинезии, хотя мало кто видел ее собственными глазами, но не верят в то, что видят и слышат сами, – парадокс, и об этом можно подумать на досуге перед камином, но при чем тут убийство? Человек погиб здесь, а не в придуманном мире духов, и договор – штука материальная, и перстень с изумрудом тоже!.

– Хорошо, – сказал Меркурьев и вытер салфеткой вспотевший от борща лоб. – Ванюшка переделал договор. А тот, первый, который вы привезли с собой, где?

– У меня в портфеле, где ему быть!.. Его теперь тоже переделывать надо, только обратно на меня, потому как нет больше Ванюшки.

– Это правильное заключение, – одобрил Меркурьев.

– Вот как теперь понять, что Ваня задумал? – спросила у него Кристина. – Мы не знаем, да, Сань? Может, его из-за этого второго договора и столкнули с маяка! Хотя Саня считает, что он сам упал. А я считаю, что не сам!

– И я считаю, что не сам, – согласился Василий Васильевич. – Мы с Мурой так оба решили.

– Мать вашу за ногу, если его столкнули, я должен найти убийцу! – вскричал Саня и положил ложку.

Василий Васильевич передразнил:

Некоторое время они молча ели, Саня сопел и шевелил лицом.

– А что за история с твоим камнем, Крис? Почему это тайна за семью печатями и ее никто не может рассказать?

– Такой уговор, – пояснила Кристина. – Такой порядок. Это не я придумала, так задолго до меня установилось. То, что он пропал, ужасная беда, и дело не в том, сколько он стоит.

Василий Васильевич отдал официантке пустую тарелку, положил локти на стол, подпер подбородок ладонью и попросил душевно:

– Может, уже расскажешь? Сейчас самое время.

Кристина огляделась по сторонам, словно желая убедиться, что никто не подслушивает, но в зале, кроме них, никого не было – как по заказу.

– Слушайте. Этому камню шестьсот лет.

– Что-то больно много, – заметил Василий Васильевич, и Мура на него шикнула.

– На самом деле, наверное, больше. Никто не знает, когда и кем изумруд был добыт и особым образом огранен. Но известен он со Средних веков.