Детектив для уютной осени

Богдыхан щурил узкие глаза, прятавшиеся в круглых щеках, и крепко сжимал тонкие губы.

Василий Васильевич вдруг узнал в нем… упавшего с маяка Ванюшку. Словно богдыхана рисовали с натуры!..

– Началось в колхозе утро, – сказал Василий Васильевич. – Какой еще знак!

– Ты не понимаешь! – в отчаянии воскликнула она.

– Я это слышу все утро, – огрызнулся Меркурьев. – Хорошо, я ничего не понимаю, и точка. Примем это как данность. Откуда у тебя статуэтка? И зачем ты оторвала ей голову?

Антипия прошла к креслу, села и сложила руки на коленях, на белых складках одеяния.

– Я пришла от Кристины, – сказала она, стараясь быть как можно более убедительной. – Мне нужно было подумать. И села вот как сейчас сижу. Но мне что-то все время мешало, отвлекало.

– Флюиды? – предположил Василий Васильевич.

– Я встала, – продолжала Антипия, не обращая на его иронию никакого внимания, – и стала искать, что это может быть. И вот… – Она кивнула на разломанного богдыхана. – Нашла.

– На кровати? – уточнил Меркурьев.

Он взял с тумбочки туловище, попытался приставить к нему голову, вышло задом наперед.

– Точная копия Ивана Николаевича, – сказал он, разглядывая узкоглазое щекастое лицо.

– Здесь что-то происходит, – заявила она. – Такое, чего я не могу понять. И объяснить не могу.

– Ну, для такого вывода не нужно никаких знаков, – съязвил Меркурьев, поставил туловище на стол, а голову положил рядом. – Конечно, происходит! Человек погиб – это раз. Перстень за много миллионов поперли – это два.

– Он не просто так погиб, – произнесла Антипия почти шепотом. – Кто-то пытается мне что-то сказать и для этого принес статуэтку. А я не понимаю!..

– Да, – согласился Василий Васильевич. – Статуэтку действительно кто-то принес, если не ты сама это сделала. И голову ей отломали. Это… нехорошо.

– Плохо, – поддержала Антипия. – Совсем.

– Да что ты заладила: плохо, плохо! Ты утром, когда выходила на завтрак, дверь заперла?

– Да… по-моему. По-моему, да.

– Заперла? – грозно повторил Василий Васильевич.

Антипия огляделась по сторонам в растерянности.

– Я не всегда запираю. У меня и брать-то тут нечего, так что я не слежу…

– То есть ты не помнишь. Кто угодно мог зайти и положить статуэтку. Только вот вопрос: зачем?..

– Тогда вопрос: зачем?..

И они уставились друг на друга.

Богдыхан на кровати – свидетельство чьего-то умысла, пока непонятно, злого или нет, но вполне человеческого.

Он покосился на вещунью. Она, должно быть, перепугалась всерьез.