Однако там не было ни единой забытой, брошенной впопыхах вещички, что делало ванную столь же нежилой, что и передняя.
Я заглянул в следующее помещение. Там была спальня. Широченная кровать с высоким и резным, в стиле модерн, изголовьем. И снова – аккуратнейшим образом заправлена постель, ни единого предмета не брошено на прикроватном столике. В незавешенное окно я снова увидел огни своего отеля.
Я вернулся в прихожую. Оставалась последняя комната. В ней меня ждал труп. Я раскрыл дверь, снова заботясь о том, чтобы не наследить, и включил свет.
И обомлел.
Никакого тела в комнате не оказалось. Все было, как я видел из своего окна: стол с полированной столешницей, белая скульптура в углу. Венские стулья. Один, на котором сидел Лысыман, снова стоял на ножках, спинкой к окну. Два бокала скучали на столешнице, один с недопитым вином, и пустая бутылка. Эти вещи казались единственными следами человеческого присутствия в квартире. А самих людей не было. И трупа, валявшегося на полу, тоже не было.
И не было никакой крови. Разве что паркет подле стола казался чуть влажным – будто его только что хорошенько вымыли.
И тут с улицы донесся вой полицейской сирены. Сирена была не одна, две как минимум или три, и они приближались. В одно мгновение я почувствовал себя в западне. Еще бы. Полиция приезжает на сигнал об убийстве и застает в пустой квартире русского, не понимающего по-итальянски элементарные вопросы. Явный повод засадить меня в каталажку. А у меня завтра самолет.
Я метнулся вон, и это было ошибкой, только время потерял.
Однако все-таки добежал до окна на лестничной площадке и выглянул. И впрямь, у парадного остановились два лимузина карабинеров – или как там называется итальянская полиция. «Люстры» на крышах авто переливались – правда, уже беззвучно. Двое полицейских – короткие автоматы на боку – выскочили из машин и вбежали в подъезд. Что мне было делать? Я метнулся назад в квартиру. Вбежал в гостиную, распахнул дверь и выскочил на балкон – тот самый, что я видел из своего номера, заваленный коробками и рухлядью.
Долго размышлять мне не приходилось, выбора тоже особо не было. Я не Тарзан и не Рэмбо, но держать себя в форме стараюсь. К тому же в юности занимался, в числе прочих видов спорта, гимнастикой, поэтому прыгать (и падать) умел. Да и с мотика летал не раз, и на «крыле» приземлялся.
Я перелез через балконную ограду. Потом схватился за кованые прутья и повис на руках. Страшно было, аж жуть.
