Когда чуть стихал город, откуда-то – возможно, из леса Лосиного острова – доносилась трель соловья.
– Ты живешь в шаговой доступности от офиса? – спросил я.
– Ага. Я вообще умею устраиваться по жизни.
Дальше началась милая болтовня, глубину и многозначность которой придавало то обстоятельство, что мы оба знали, что сейчас придем и вместе ляжем в постель.
Наконец мы достигли ее дома. Вход был со двора. Отделенный многоэтажкой, доносился шум проспектов. Алена отперла подъезд, и мы поднялись к лифту. В тесной клетке оказались один на один, совсем близко друг от друга.
Я потянулся ее поцеловать, она предостерегающе коснулась указательным пальцем моих губ:
– Тш-ш, не спеши.
В ее квартире оказалось современно и уютно. Видно было, что живет здесь девушка. Плюшевые игрушки и все такое. Мужиками не пахло. И не было детей, собак или котов.
– Только ради бога, не снимай туфли, – сказала она, – я давно не убиралась.
В квартирке, однако, оказалось чисто. Я прошелся по комнате.
– Не волнуйся, – сказала она. – Я живу одна.
Никто не придет.
Она поставила чайник.
– Чем же мне тебя угостить? – Сама с собой заговорила она. – Хочешь, закажем пиццу?
– Ни в коем случае. Налей воды.
Я подошел к окну.
Под окнами шумела и ярилась полуночная пробка. Слева виднелся главный вход на ВВЦ и павильон «Центральный», подсвеченные разноцветными прожекторами. Архитектура походила на Лас-Вегас или на Древний Рим.
В четыре ряда под нами ползли машины. На автостанции посреди улицы разъезжались последние автобусы. На противоположной стороне отстаивались лимузины.
А прямо на этот ночной городской пейзаж навалились сверху «Полстакана» – как москвичи иногда называли этот отель за его форму. Тридцатиэтажная гостиница «Космос» нависала над улицей, словно огромная орбитальная станция. По ее фасаду бегали неоновые огоньки. Многие окна в отеле светились, а в трех-четырех из них виднелись силуэты: гости столицы из своих номеров изучали жизнь Белокаменной – и то, что творится у нас в комнате, тоже.
– Не волнуйся, – засмеялась Алена, подошла к окну и плотно запахнула темно-синие шторы.
А потом подошла ко мне и поцеловала.
Среди ночи я проснулся. Алена тоже заворочалась во сне, однако не пробудилась. И еще мне показалось, что меня поднял какой-то звук.
Так и есть: она вчера вечером небрежно швырнула на журнальный столик свой айфон. В нем сработал «мессенджер», звякнул своим звоночком и меня разбудил. На экране возникло только что пришедшее Алене послание.
Я вгляделся в него.
