Дети белой богини

Он подошел к окну, в открытую форточку крикнул:

- Чего, Андрей?

И обернулся к Завьялову:

- Зайти просит. Я на минутку. Ты без меня не пей.

Вот он, случай! Едва за Германом закрылась входная дверь, Александр опрометью кинулся наверх, в спальню. Распахнул шкаф и сунул руку внутрь, нащупывая на средней полке деревянный ящичек. Ага! Вот и он!

Вытащил ящичек, нетерпеливо раскрыл. Пи­столет был на месте. Оружие в порядке, смазано, но не заряжено. Зарядив его, захлопнул ящичек и поставил обратно в шкаф.

Вещи аккуратно сдви­нул на место. Спустившись вниз, в столовую, при­поднял диванную подушку и спрятал пистолет туда. Вот и все. Он вооружен.

Герман пришел минут через пять после того, как он вновь удобно расположился на диване.

- Ты уж извини, Зява. Новости с полей. _ qT0 такое?

- Явка в городе - пятьдесят два процента. Не­плохо. Короче, состоялось. Дальше уже дело тех­ники.

- А сосед-то чего суетится?

- А как же! Рынок в N все равно, что центр Вселенной. Хочет за собой оставить, поэтому ему надо со мной дружить.

Предлагал отметить, но я пока воздержусь. Я смотрю, ты уже налил?

Воспользовавшись отсутствием хозяина, За­вьялов открыл бутылку, но налил себе вместо вод-. ки воды. А спиртное слил в стоящий на подокон­нике цветочный горшок. Раньше его здесь не было, должно быть, Вера принесла. Похоже, обу­страивается. Что ж, цветочек, извини, коли засох­нешь. Но головы сегодня терять не надо.

- Да. Налил. Похозяйничал, извини.

- Все нормально.

- Вообще-то я ... не очень хорошо себя чув­ствую

- А что такое? - насторожился Герман.

- Бессонницей мучаюсь опять."

"- И какие мысли тебя посещают во время бес­сонницы? Нет, давай сначала выпьем. Ну, за нас.

- Давай за жизнь.

- Хороший тост! Чтоб продолжалась. Выпили, помолчали. Часы на стене тикали, стрелки неудержимо бежали вперед.

- Ну так что за мысли? - вернулся к разгово­ру Герман. - Рисовать не хочется?

- Хочется.

- И что на этот раз? Кто объект твоей ненави­сти?

«Ты, - чуть не сказал он.

- С самого начала -ты!» Но удержался, промолчал. Герман же выг­лядел странно. Он догадался. Занервничал.

- Гора, а почему тебя так интересуют мои ри­сунки?

- Я просто хочу знать, что на них. Это про­фессиональный интерес. Знаешь, Зява, давай-ка, еще выпьем!

Герман потянулся к бутылке. Когда налил, За­вьялов напомнил:

-  Ты ж хвастался, Вера холодца наварила. А я, признаться, люблю. С хреном.

- Ах, да! Сейчас.