Дети белой богини

Пока он ходил за холодцом, Александр быст­ренько вылил свою водку все в тот же цветочный горшок и заменил ее минералкой, бутылку с которой предусмотрительно оставил открытой, что­бы выдыхалась. Вдруг Герман заметит в рюмке пузырьки? Но нет, обошлось. Горанин сегодня что-то рассеян.

Вернувшись с лотком, хозяин плюхнул на обе тарелки по щедрому куску студня и поднял рюмку:

- Ну, будем! За здоровье!

- Знаешь, что я недавно подумал? - начал За­вьялов, выпив минералку и для убедительности поморщившись, словно горького хлебнул.

- Что? - спросил Герман с набитым ртом.

- Помнишь, ты говорил, что на месте преступ­ления, то есть в больнице, обнаружены отпечат­ки пальцев. Много?

-Ну?

- Что их проверили по картотеке. Я не могу взять в толк, почему не вычислили Косого! Вы­ходит, его там не было?

- Черт бы тебя... Опять за свое?

- Я все-таки хочу знать правду! Ты обещал объяснить насчет костюма.

- Хорошо.

Герман вышел в холл и через минуту вернул­ся со свертком в руках.

- Узнаешь?

- Это же...

Ткань серая, в мелкий рубчик, на рукавах и • обеих полах пиджака кровь.

- Тот самый...

- Да. А теперь смотри.

И Горанин стянул через голову тонкий сви­тер. Потом прямо на голый мускулистый торс, обильно поросший черными волосами, натянул пиджак. Сердито сказал:

- Ну? Видишь?

Пиджак был маловат. В плечах чуть ли не тре­щал, рукава коротки.

- Ну? - повторил Горанин. - Это моя вещь?

- Нет...— упавшим голосом сказал Завьялов. -Выходит, что не ты... Но как же?

- Ты подумал, что костюм принадлежит мне.

- Как же так? Что это значит?

- Что это значит... - эхом откликнулся Герман. - Хороший вопрос! Я не знаю, что произошло в ту ночь в больнице. Но ты-то должен знать! Ты раз­говаривал с людьми, а опыта в оперативно-розыскной работе у тебя гораздо больше, чем у меня. Ты сыщик от Бога. Так, может, сам расска­жешь мне, что же случилось в больнице в ночь с субботы на воскресенье? А? Или боишься?

- Чего мне бояться? - рассеяно спросил Алек­сандр.

- Не чего, а кого. Кто самый страшный для тебя человек?

«Ты!» - чуть было не сорвался он. Но про­молчал. Разговор был неприятен. Ходят оба вок-•руг да около.

- Ну, думай, - сердито сказал Герман, снимая пиджак. Кинул его на кресло, потом натянул сви­тер. Сел, налил себе еще водки.

- Я не буду. - Завьялов поспешно закрыл ла­донью свою рюмку.