Дети белой богини

В третий раз фокус с цвет­ком не пройдет. К тому же Герман его норму зна­ет: две рюмки, не больше.

- Как хочешь. Один выпью. Мне сейчас надо.

- У меня снотворное в кармане. Без него не могу.

Когда он направился к двери, Герман прово­дил его настороженным взглядом, но промолчал. Достав из кармана две таблетки глюконата каль­ция, которые предусмотрительно положил в пу­зырек со снотворным, вернулся и демонстратив­но выпил обе. Горанин не остановил, продолжал внимательно следить за ним.

- Если я здесь, на диванчике усну, ничего? -спросил Александр.

- Тебе не привыкать.

- Знаешь, как приму снотворное, сплю, слов­но младенец. Только на утро странные мысли по­сещают. И еще эти рисунки проклятые.

Горанин молчал, что-то напряженно обдумы­вая.

- Ты хотел поговорить о Веронике. Я ведь к ней собрался, - скаЗал Завьялов после паузы.

- Когда? - удивленно поднял брови Герман.

- Как когда? Ночью. Она сегодня дома одна, охранника отпустили, а нам поговорить надо.

- Как? Совсем одна?

- Именно,

Горанину не надо знать о присутствии в доме Миши.

- А как же снотворное? Ты сейчас уснешь!

- Ах, да! Ну, значит, не судьба. В конце кон­цов это никуда не денется. Девушке не впервой обманываться в мужчинах. Ведь так?

Он расставлял ловушку. И Герман лез в нее, словно бык на красную тряпку. Глядя исподло­бья, спросил:

- Что у вас было?

- А ты ревнуешь? — усмехнулся Александр.

- В общем-то... Мне это неприятно. Черт знает что! - выругался Герман. - Самолюбие, что ли, задето?

- Ну да! Как же! У неотразимого Германа Горанина уводит девушку из-под носа какой-то Зява! Выходит, это все слова? О той легкости, с кото­рой ты бросаешь женщин? И больно тебе так же, как и всем, когда они от тебя уходят.

- Ника никуда не денется, - упрямо сказал Герман."

"- А ты уверен? Аглая ведь дала согласие на брак. Но что сказала Ника?

- Она немного обиделась. Из-за Веры. Бы­вает.

-  Немного обиделась! Да ты дурак, Гора! Просто дурак! Она разобралась, что к чему, и поняла — от тебя надо бежать, как от чумы!

- Но-но.

- Такую девушку потерял! Косметикой она, видишь ли, злоупотребляет! Много курит! Лю­бовь, видишь ли, складывается из мелочей! Да это ты мелочный, а не любовь. Все выгадываешь, как бы себя подороже продать.

- Заткнись! - зло бросил Герман.

Завьялов вдруг спохватился. Для человека, которого должно после двух таблеток снотворно­го неудержимо клонить ко сну, говорит слишком уж бойко. Он начал тереть глаза:

- Устал я что-то.