Дети белой богини

Но ничего! Он их выведет на чистую воду! Тяжело дыша, направился на кухню. Если в по­стели у Германа юная блондинка, значит, Маши здесь нет, и нет смысла обыскивать дом.

- Ты только это... никому. Что застукал у меня мэрову дочку, - попросил Герман, заходя следом за ним на кухню.

- Так это дочь мэра?!

- А ты ее не узнал?

- Без одежды трудно. Она ведь вся такая... Модная, - сказал, почти уже успокоившись. Вол-.  на отхлынула.

- Ну, ты даешь! Такую девушку и не узнать!

- Главное ее украшение — это папа.

Благодаря ему в первых красавицах ходит, а без него она такая же, как все. Не лучше и не хуже. А может, и хуже, -добавил назло Герману за то, что тот не лучшим образом отозвался когда-то о внешности Маши.

- Но-но! Ты смотри, при Веронике это не ска--   жи! Правдолюбец! И о сегодняшнем - молчок. Я

тебя попросил. Отец еще не знает, что она верну­лась.

- Как это не знает? Что, с поезда прямо к тебе?

- Она по телефену сказала отцу, что приедет вечерним. А приехала утренним.

Взяла на вокза­ле такси - и прямиком сюда.

- А зачем такие тайны?

- Да ты присядь. Присядь. Александр тяжело опустился на табурет:

- Водички бы попить.

- А может, водочки?

- Я теперь не пью. Мне нельзя.

- Ну тогда я тебе клюквенного морса налью. Хочешь морса?

И Герман полез в холодильник. Жил он один, но в двухэтажном коттедже всегда было чисто и уютно. И клюквенный морс в холодильнике имел­ся всегда. А ведь его еще надо приготовить! Не Герман же этим занимается? И уж конечно не мэ-рова дочка.

Родители Германа, жившие раньше на Фабрике, выйдя на пенсию, продали квартиру и уехали в родную деревню. Деньги отдали един­ственному сыну. Остаться рядом не захотели. Де­ревня, откуда оба были родом, находилась кило­метрах в сорока от N. Мать наведывалась к Гер­ману редко и поддерживать идеальный порядок в этом доме, естественно, не могла. Впервые за­думался: кто она, женщина, о которой Герман иногда говорит с такой грустью и нежностью? На которой не женится, но и от услуг ее не отказы­вается? Вот уже долгие годы ее присутствие чув­ствуется везде. Еще одна тайна. И сколько же их еще в жизни Германа?

Морс оказался очень холодным. И приятным на вкус. Собранная в этом году клюква созрела еще не вся, и чтобы приготовить напиток, надо было тщательно перебирать ягоды. Какие на морс и варенье, какие в лежку. Кто-то же этим занима­ется. Для Германа.

- Ну что, успокоился? - миролюбиво спросил Горанин.