Он проводит большим пальцем по моему клитору.
— Ответь мне.
Я подавляю стон.
— Н-нет.
Он замирает, и я тоже. Что я натворила?
Это какой-то тест, и я все испортила?
— И никто не сделает этого в будущем. — он вводит в меня палец, заставляя выгнуться дугой на кровати. — Твоя киска будет знать только мои пальцы, мой язык и мой член. Это ясно?
Я киваю. Я бы кивнула на что угодно в данный момент, потому что я занята тем, что говорю своему телу не тереться о его палец и не вспоминать, как тот же самый палец не так давно довел меня до мук удовольствия.
— Для тебя это не будет легко. — голос и глаза Эйдена темнеют. — Ты не можешь отбиваться. Не можешь приказать мне остановиться. Ты ничего не получишь. — мои губы приоткрываются, когда по всей коже пробегают мурашки. — Мне нужно, чтобы ты это поняла. — его хватка на моем бедре напрягается, будто он сдерживает себя. — Я не остановлюсь."
"Это один из тех случаев, когда было бы разумнее сбежать и никогда не возвращаться. Эйден из кожи вон лезет, давая мне шанс остановиться, пока он не приступит к делу.
Любой нормальный человек воспользовался бы этим шансом.
Очевидно, я ненормальная.
— Я поняла.
Два слова. Два простых слова. И со мной покончено.
Эйден бросается на меня как сумасшедший. Он убирает палец, и прежде чем я успеваю возразить, его язык скользит от нижней части моего входа к верхнему.
О, Боже.
Голова откидывается назад, а спина выгибается. Он делает это снова. Я вскрикиваю от навязчивого, завораживающего ощущения.
Незнакомое напряжение сковывает живот.
Грудь сжимается так сильно, что я искренне боюсь, что что-то не так с моим дефектным сердцем.
Тот факт, что одно прикосновение может вызвать такую необузданную реакцию, пугает. Волнует, но все равно пугает.
Что-то внутри меня открывается.
Детонация. Пробуждение.
Я мечусь, мяукаю и вцепляюсь в простыни, словно они спасательные тросы. Что, черт возьми, он делает?
Он покусывает мой клитор, прежде чем погрузить свой язык внутрь, трахая меня так, словно это его член.
— Эйден. О, Боже мой, Эйден!!
Он останавливается, его голова выглядывает из-между моих бедер с грязной ухмылкой на лице.
— Мне нравится идея быть твоим Богом.
Затем его язык снова входит в меня.
Мне конец.
Я жертва его и его злого языка.
Он берет меня им, словно боготворит и наказывает одновременно. Его темп неумолим, непримирим и так чертовски неконтролируем.
Нет ничего предсказуемого в том, что он будет делать дальше или как далеко зайдет.
