Девятный Спас

Как тогда жить?

Посему, увидев как-то перед вечером, что в ворота въезжают два всадника, один большой, один маленький, княжна схватилась за сердце. То был дядя со своим весёлым карликом. Кончается Петенькино гостевание!

Про своего тятю Петруша ни разу словом не обмолвился, хоть Василиска и пробовала выспрашивать. Взгляд у двоюродного братца сразу становился сонный, неживой. Неинтересно ему было об отце говорить.

А вот родитель по своему дитятке сильно соскучился. И обнимал его, и гладил, и нежные слова говорил.

Немножко отлегло, когда Василиска спустилась вниз и услышала, как Автоном Львович объясняет, что выпросил у князь-кесаря целую неделю в отдохновение от многотрудной службы и намерен провести всю седмицу в Сагдееве.

— Буду тебя азбуке учить, — ласково сказал он сыну.

Василиска удивилась:

— Зачем это? Петруша лучше моего читать умеет. Почитай тяте.

Сунула ему книжку, что на столе лежала: «Заморския чуды». Давеча вместе картинки разглядывали.

Петруша без выражения, тусклой скороговоркой стал читать.

Дядя был в потрясении. Странно, как это он не ведает, что у него сын грамотен?

— Петруша не то, что читать, он и про звёзды на небе, и про страны разные знает, — сообщила Василиска. — Нарочно спросить — не ответит. А захочет — сам сказывает.

— Ай да день! Всем дням день! — непонятно прошептал Автоном Львович. — Чую, будет мне нынче счастье.

Князь Матвей удивился:

— Какое счастье? О чём глаголешь?

Шурин поднялся из-за стола, взял хозяина за рукав.

— Пойдем-ка к тебе в письменную. Разговор есть, важный.

И взрослые ушли, а Василиска повела Петрушу во двор. Нынче в ночь кобыла Птаха собиралась жеребиться. Как на такое не посмотреть?

Петруша был не похож на себя. Хмурил брови, тряс головой, что-то прибарматывал. Наверное, из-за встречи с тятей разволновался. Под крыльцом к детям пристал карла (звали его Яшкой).

— Ну что, — говорит, — красавица, не надумала за меня идти? Наплодили бы мышат с ежатами.

И скалится. Василиска тоже посмеялась, вежливо.

Яшка рассматривал её, будто в самом деле собирался свататься. Пахло от него, как от мокрой собаки — впору нос зажимать. Синий кафтанчик, вблизи посмотреть, оказался весь засаленный, в пятнах. Карла прошевелил губами — она разобрала:

— Похожа-то как! Ох, похожа…

— На кого это я похожа? — рассердилась княжна. — А ты, детинушка, чем пустое молоть, лучше бы в баню сходил, помылся.