Несмотря на то, что большую часть своей жизни он провел в казармах да кабинетах. Хотя кого он обманывает? Никогда не был он кабинетным начальником.
И не будет.
Коваль сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрежет.
Ничего…
Ничего.
Он подождет.
Генерал Коваль умел ждать, как никто другой. Жизнь научила. Спасибо всем тем, кто преподносил ему уроки, которых он не чурался. Низкий поклон наставникам.
Он продолжил идти по коридору, когда услышал отчаянный женский крик. Кричала его Воробушек…
Откуда Коваль это знал? Да ниоткуда.
Звериная интуиция, что никогда его не подводила.
Руслан резко остановился и рыкнул на сопровождающего:
— Дверь открыл.
— У меня нет ключей.
— Бегоооом!
А вот такого Коваля не зря боялись.
— Так она… открыта… наверное…
Парень побледнел сильнее.
Генерал выругался. Не сообразил сам. Развернувшись, мужчина дернул ручку, та без каких-либо препятствий поддалась, и он распахнул дверь. Чтобы сразу же почувствовать, как его передергивает от увиденного.
Потапов стоял к нему вполоборота, с перекошенным от ярости и возбуждения лицом. Руслан видел подобные выражения, когда мозг полностью отключается. перестает работать. и человеком начинают двигать низменные желания. Все здравое, разумное растворяется в похоти. В стремлении получить объект страсти любой ценой.
Коваль привык оценивать видимое объемно, сразу, не частями. Его взгляд не сконцентрировался на красной роже капитана, скользнул дальше. На руке. покрытой густыми черными волосами, что сейчас виднелась из-под платья Кати.
И на самого Воробушка. Бледного, с искаженным от боли лицом. На лбу виднелись капельки испарины, по щекам текли слезы, губы, то ли синеватые, то ли припухшие. дрожали, зубы выстукивали знакомый ритм отчаяния.
Катя повисла на руке Потапова, вцепившись в неё и пытаясь отодрать от себя.
Вынуть, млядь, из себя.
— Отошел от неё.
Коваль отдал приказ совершенно спокойным ровным тоном.
И это был именно приказ.
Тот, на который реагирует любой человек, носящий погоны.
Спина Потапова закаменела. Коваль видел, как тот выпрямился, как на несколько секунд задержал дыхание. У мудака в голове завертелись шарики, и он понял, что встрял по полной. По полной — слабо сказано.
Потому что каждый, кто хотя бы раз видел Коваля вот таким убийственно спокойным, отдающим приказы с нечитабельным выражением на лице, знал — жди.
Чего?
Того, что решит Генерал.
А он решит.
