Девочка Грешника

Потому что да, мою кобру уже было не остановить, она вонзила в меня свои зубы и начала трепать, не жалея сил и энтузиазма.

Ладно языком болтала — это еще можно пережить. Но, когда она мне дефиле в бутике устроила с этими тряпочками, которые с большой натяжкой можно считать платьями…Вот тогда-то у меня окончательно пригорело.

Не сдержался. Руки к ней свои потянул. И губы.

И сдурел от счастья и любви! Потому что целовать девушку, которая для тебя все — это как попасть в рай. Мозги медленно шкварчат и поджариваются на адской сковородке, а руки чешутся, чтобы прямо там, в жалкой примерочной кабинке, задрать подол ее платья, отодвинуть трусики в сторону и насадить ее на себя так, чтобы у нее глаза от кайфа закатились.

Термоядерный коктейль Молотова — реальные чувства и нереальная страсть.

Одержимость? Блядь, сильнее! В разы сильнее!

И если бы она мне по морде не съездила тогда, и не прогнала прочь, то я ее прямо там и завалил бы. Стопудова, к гадалке не ходи.

Но надежду она мне все равно подарила.

Уже не призрачную, а вполне себе осязаемую. Потому что плавилась в моих руках и не настучала на меня Фаине Моисеевне. А еще потому, что слишком откровенные разговоры вела, намеренно пытаясь вывести меня из себя.

Но это я так думал. А потому решил ходить с козырей. Вместо очередного свидания с Сережей повез свою Соню в ресторан. Не без истерик, конечно, но все же получилось. Мы даже поели и поговорили. А я наконец-то вывалил на нее всю свою любовь.

А потом меня придавило непоправимыми последствиями своего проступка.

Соня буквально припечатала меня тем, что теперь ей нельзя будет выносить и родить ребенка. И мне стало так стыдно, как не было еще никогда в жизни. Потому что всему виной был я, долбанный ревнивый урод.

Если бы я не сказал тех самых страшных слов о Соне Шахову, а она бы их не услышала, то может все закончилось не так печально и трагично. Война была между мной и ее братом, а отдачей задело Соню — девочку, которая была совершенно ни при делах.

Это пиздец! Я ненавидел себя за содеянное.

И если бы не ее амнезия, то у меня не было ни единого шанса на искупление. Ни единого!

Может быть поэтому я тогда, окрыленный, думал, что Соня ко мне прониклась, раз поделилась своими тайнами и согласилась бежать со мной. А она просто вертела мной как наивным тюфяком. Что, собственно, было недалеко от истины, ибо мозги мои от чувств сердечных функционировали, в лучшем случае, на половину. И да, Соня меня бортанула, а потом и сдала бабуле.