Онлайн-библиотека книг
Было и прошло…
Мозг плавится под воспоминаниями нашего вчерашнего разговора. Сердце распадается на кровавые куски. Вот значит как?
Это конец.
Да?
Или очередной изощренный способ психологического давления в стиле Грешника, чтобы у меня перемкнуло от страха потерять его и я сама кинулась к нему в ноги.
Три ха-ха! И барабан на шею! Бегу, аж спотыкаюсь, Рома!
Но и на следующий день стоянка, что перед парами, что после, оказалась пуста. Ветров исчез, растаял как прошлогодний снег. Потаскался месяц, побухтел что-то про любовь-морковь и устал.
Только вот не могу я больше обманываться на его счет. Вспоминаю те его слова про то, что на мне пробу ставить негде и все внутри меня покрывается тленом. Все мои воспоминания были фальшивкой, жалкой бутафорией. Поцелуи с ним — всего лишь вынужденная мера для достижения его целей. Мой первый раз — всего лишь проходной одноразовый секс для, потонувшего в разврате, распутника.
Все игра.
И если бы не дело случая, то я осталась бы использованной и поломанной игрушкой, сидящей у разбитого корыта, пока бы сам Рома Ветров, припеваючи, шел по жизни дальше, уродуя сердца глупеньким девочкам до неузнаваемости снова, снова и снова.
Да что уж я про девочек, правда? Он даже моей бабуле умудрился мозги свернуть. Приехала с юга и давай мне по ушам ездить.
— Мальчик любит тебя, Сонька. Не руби с плеча, дай ему возможность сделать тебя счастливой.
— Спасибо, бабушка, но он уже один раз это сделал. Но это как бывает? Сделал дело, гуляй смело, да? Вот и Рома сразу же бросил меня, укатив в Москву, пока я сходила с ума от горя. Но не все же мне одной счастливой ходить, правда? Женщин много, а Рома у нас один, надо всех успеть осчастливить. Неделю разрывался между Юлями, Кристинами, Анями и Лерами. И только потом вспомнил, что есть еще тупая и наивная Соня!
— Ой, внученька…
— Все, хватит с меня! Лучше я буду одинокая горемыка, чем счастливая идиотка рядом с этим кобелем!
Бабуля после этого разговора больше не рисковала заикаться про Ветрова, но смотрела на меня с осуждением.
"Этот ходил, смотрел на меня как на подопытную мышь и странно улыбался. Будто бы ждал чего-то.
