Онлайн-библиотека книг
Навсегда!
После пар, разномастной, но многочисленной компанией, мы сразу же выдвинулись в ближайший развлекательный комплекс, где заняли аж четыре дорожки в ряд. Девочки против мальчиков. И Саша Дорофеев не заставил себя долго ждать."
"Он за мной с первого курса увивался, все на свидания звал и вообще был очень настойчивым в своих ухаживаниях, но я его нещадно бортовала, не забывая ни на минуту, что у меня есть обязательства перед семьей и Камилем Ильясовым.
А теперь я свободна как птица в небе. И мне срочно нужен клин.
Саша Дорофеев подходил на эту роль как никогда. Высокий, красивый, спортивно сложенный, с яркими голубыми глазами и задорной самоуверенной улыбкой. Он учился на два года старше меня, без пяти минут выпускник, а еще был родом из приличной семьи, которую бы мог одобрить даже мой взыскательный папаня.
— Сонь, я так рад, что ты вернулась в строй. Поговаривали, что ты уже не выйдешь на учебу в этом году. Авария вроде, да?
— Ах, эти сплетники, — улыбнулась я и пожала плечами.
— Тогда нам нельзя терять ни минуты! И так прошляпили с тобой целых полгода!
— И куда торопимся?
— В кино, — и закусил губу, ожидая моего ответа.
— Непорядок, — рассмеялась я, хотя на душе остервенело скребли кошки.
— Завтра, да? Сразу после пар?
— Ну хоть не сегодня, — покачала я головой, продолжая улыбаться во все свои тридцать два зуба.
— А так можно было? — недоуменно вытянул тот лицо, и я прыснула от смеха.
— Уже все, Саш, поезд ушел, — и отправилась выбирать себе шар, так как подошла моя очередь для броска.
Отец свидание согласовал, даже похвалил за достойный выбор. Дорофеевы владели кирпичным заводом и сами себе обеспечивали сбыт, застраивая ближайшее Подмосковье. Хороший парень, в общем-то, надо брать. И все бы так, если бы не нюансы…
Было кино, карамельный попкорн, зажигательный сюжет и маска счастливой девушки на лице. За которой, увы, металось в агонии мое потрепанное сознание.
«Ничего, все пройдет», — шептала я сама себе, позволяя Дорофееву переплести наши пальцы.
И упорно перла вперед, несмотря на то, что все еще любила его — Грешника.
Везде приходилось отыгрывать комедию, кривляться, чтобы никто не заподозрил, что душа моя плачет. Я упорно растягивала губы в улыбке каждый чертов день.
Шоппинг с мамой и бабушкой. Разговоры с братом. Институтские будни.
Везде я была живой.
А потом приходила домой и умирала. Потому что, не так-то просто заставить заткнуться собственное сердце. Она орало дурниной. Корчилось. Неистово рвалось из груди.
