Девочка, которая пила лунный свет

Непроходимые участки. А внизу, в углу…

«Грибы», – написано было на карте.

– Грибы? – вслух повторила Луна.

– Кар-р, – сказал ворон. – О чем ты?

Рядом с грибами изображена была речушка. Она не могла вывести Луну к назначенному месту, но по ней можно было добраться до наиболее надежного участка и дальше идти по нему. Если получится.

– Кар-р, – взмолился ворон. – Пойдем домой, ну пожалуйста.

Луна покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Я нужна бабушке. Я это чувствую. Я никуда не уйду, пока не найду ее.

Поморщившись, девочка встала, сунула тетрадь обратно в торбу и пошла вперед, стараясь не хромать.

С каждым шагом боль в ранах отступала, а разум становился все яснее. С каждым шагом кости обретали новую крепость и забывали о боли, и даже засохшая в волосах кровь становилась легче, не липла и не крошилась. Спустя несколько минут Луна провела рукой по волосам. Кровь исчезла. Шишки тоже не было. Царапина на лице, дыры на платье – все исчезло само собой.

«Как странно», – подумала Луна.

Она не смотрела назад и потому не видела, что там, куда ступала ее нога, распускаются купы цветов, и тяжелые яркие соцветия, покачиваясь на ветру, смотрят ей вслед.

ЛАСТОЧКА В ПОЛЕТЕ – это стремительность, изящество, целеустремленность. Вот она закладывает вираж, ныряет вниз, скользит над землей, взмывает к солнцу. Она подобна танцору, музыканту, летящей стреле.

Эта ласточка с трудом перепархивала с дерева на дерево. Она не танцевала в воздухе. Не мчалась быстрее ветра. На яркой грудке виднелись проплешины.

Глаза не блестели. На лету ласточка ударилась о ствол ольхи и запуталась в ветках сосны. Там она замерла, раскинув крылья, на мгновение, восстанавливая дыхание.

Она что-то должна была сделать. Но что?

Ласточка заставила себя встать на лапки и уцепилась коготками за зеленый кончик сосновой ветви. Взъерошив перья, она принялась осматривать лес.

Мир виделся ей как-то смутно. «Или это всегда было так?» Прищурив глазки, ласточка поглядела на свои морщинистые лапки.

«Разве у меня всегда были такие ноги?» Да, наверное. Однако ласточка никак не могла избавиться от смутного воспоминания о том, что когда-то эти ноги были другими. Ей упорно казалось, что она должна куда-то успеть и что-то сделать. Что-то важное. Сердце то быстро билось, то опасно замедляло свой ритм, то вновь ускорялось, словно землетрясение.

«Я умираю, – подумала ласточка. Она знала, что это так. – Прямо сейчас, конечно, не умру, но мне осталось недолго».