Девочка, которая пила лунный свет

Задняя стена башни обрушилась, крыша провалилась. Но на камне еще сохранилась резьба. Луна подошла поближе и коснулась ближайшего блока.

Драконы. В камне были вырезаны драконы. И большие, и маленькие, и серединка на половинку. Люди – с перьями в руках, со звездами в ладонях, с родинками в форме полумесяца на лбу. Луна коснулась пальцами собственного лица. У нее была в точности такая же родинка.

Дальше была вырезана гора, и еще одна – без верха, с бьющим наружу дымом, похожим на облако, и снова гора, с кратером, а в кратер ныряет дракон.

Что все это значило?

– Кар-р, – сказал ворон. Это значило: «Они сейчас будут здесь».

– Погоди минутку, – сказала Луна.

И услышала звук, похожий на шорох бумаги.

И тонкий высокий крик, почти плач.

Девочка подняла голову. Ворон ринулся к ней черной стрелой, встопорщив смоляные перья и разинув черный клюв в паническом крике. Он влетел к ней в руки, забился поглубже и спрятал голову Луне под сгиб локтя.

А небо над ними тем временем потемнело от обилия птиц всех размеров и видов.

Они сбивались в огромные стаи, и стаи эти то сжимались, то расширялись, будто единый организм, каждую секунду приобретая новые очертания. Птицы клекотали и вскрикивали, тучей кружились над заброшенной деревней, опускались все ниже, верещали и бранились, выписывая круги в воздухе.

Только это были не настоящие птицы. Это были бумажные фигурки. И их лишенные глаз головы одна за другой поворачивались в сторону стоящей на земле девочки.

– Магия, – прошептала Луна.

 – Это все магия.

И тогда на нее снизошло понимание.

Глава 33, в которой ведьма встречает старого знакомца

Девчонкой Сян жила в лесной деревушке. Ее отец, насколько она помнила, был резчиком по дереву. Чаще всего он резал ложки. А иногда вырезал из дерева зверей. Мама собирала цветы особых ползучих лоз, давила из них сок и смешивала с медом диких пчел, обитавших на вершинах деревьев. Цепкая, как паучок, мама забиралась на самую верхушку и оттуда спускала на веревке корзины с сотами, а Сян принимала их внизу.

Пробовать мед не разрешалось. Мама говорила – нельзя. Но Сян все равно пробовала. А потом мама слезала с дерева и целовала измазанную медом детскую щеку.

При воспоминании об этом у Сян щемило сердце. Родители были люди трудолюбивые. Они ничего не боялись. Сян забыла их лица, но отчетливо помнила то чувство, которое охватывало ее, когда они были рядом. Она помнила запах смолы, опилок, пыльцы.