Девочка, которая пила лунный свет

Но теперь его колени – а также задние лапы целиком, и спина, и даже передние лапы, – были покрыты толстой прочной кожей, на которой уже начали проступать крупные яркие чешуи.

– У нас нет времени болеть, – сказал Глерк и оглянулся. Фириан успел изрядно подрасти, и останавливаться не собирался. Но мордочка у него действительно была какая-то зеленая. Впрочем, может быть, так и должно быть? Но как узнать?

Глерк подумал, что невозможно было хуже выбрать время, чтобы подрасти. Он был несправедлив.

– Прости, – сказал Фириан, сунулся в ближайший куст, и его обильно вырвало.

 – Ой, я там что-то, кажется, поджег.

Глерк покачал головой.

– Затопчи, если сможешь. А впрочем, когда у тебя под боком вулкан, одним пожаром больше, одним меньше – какая разница.

Фириан покачал головой и встопорщил крылья. Он попытался взмахнуть ими, но был еще слаб, и крылья не шелохнулись. Дракон чихнул, и на морде его проступило удивление.

– Я не могу взлететь.

– Полагаю, это временно, – заметил Глерк.

– Откуда ты знаешь? – спросил Фириан, изо всех сил стараясь говорить твердо, но все равно срываясь на хныканье.

Глерк посмотрел на приятеля. Тот рос уже медленнее, но все равно рос. Правда, теперь все части его тела увеличивались более-менее одновременно.

– Не знаю. Я просто надеюсь на лучшее. – И Глерк улыбнулся огромной зубастой пастью. – А ты, дорогой мой Фириан, из числа лучших, кого я знаю. Идем. Надо добраться до хребта. Скорее!

Они бегом миновали подлесок и полезли в гору.

НИКОГДА в жизни безумице еще не было так хорошо.

Солнце село. Луна еще только вставала над горизонтом. А женщина мчалась по лесу. Земля не внушала ей доверия – слишком много там было коварных ям, ловушек с кипящей грязью и бьющих паром провалов, угодив в которые можно было свариться заживо. Поэтому женщина выбрала иной путь и ловко, словно белка, перескакивала с ветки на ветку.

Старшая сестра шла по ее следам. Женщина чувствовала, как сжимаются и разжимаются мышцы преследовательницы. Видела внутренним взором, как мир вокруг Старшей сестры сливается в яркое пятно.

На толстой ветви дерева, названия которого она не знала, женщина на миг остановилась. Кора дерева была изборождена глубокими морщинами – наверное, в дождь по ним текут целые реки. Женщина вгляделась в сгущающуюся тьму и позволила своему взгляду растечься, вобрать в себя горы, ущелья, хребты и заглянуть за самый край света.

Вот! Голубой сполох и переливы серебра.

Вот! Зелень цвета лишайника.