Девочка, которая пила лунный свет

Позже они переписывались, но письма были краткими – скорее всего, их писали другие сестры, а сестра Игнация лишь подписывалась. Она ни разу – ни разу – не проведала Антейна после той истории. Юноша ощутил горечь во рту и сглотнул, чтобы не поморщиться.

– О нет, – безмятежно отозвалась сестра Игнация. – Любопытство – это проклятие наделенных разумом. Или наоборот – разум есть проклятие для любопытных. Так или иначе, ни от того, ни от другого мне не избавиться, а потому хлопот у меня предостаточно. Однако я нахожу, что уход за травами в саду полезен для души.

 – Она подняла руку. – Осторожнее, не трогай листья. И цветы тоже. Даже землю не трогай, по крайней мере без перчаток. Многие из этих трав смертельно ядовиты. Красивые, правда?

– Да, – сказал Антейн. Но мысли его были далеки от сада с травами.

– Что привело тебя сюда? – спросила сестра Игнация, сузив глаза. Взгляд Антейна пополз вверх и уткнулся в окно, за которым скрывалась камера безумицы.

Антейн вздохнул. Он перевел взгляд на сестру Игнацию.

Перчатки, в которых она работала, были покрыты толстым слоем грязи. Лицо блестело от пота и солнца. Она лоснилась от довольства, словно только что съела лучший в мире обед и была теперь сыта и спокойна. Но как так могло быть? Она ведь уже долго работала в саду. Антейн откашлялся.

– Я хотел лично сообщить вам, что стол, который вы заказали, не может быть готов раньше чем через шесть месяцев, а может быть, и через год, – сказал Антейн.

Это была ложь. Стол не отличался замысловатостью конструкции, а всю необходимую древесину легко было привезти с лесных делянок к западу от Протектората.

– Глупости, – отрезала сестра Игнация. – Передвинь кого-нибудь из заказчиков подальше в очереди. Мы, сестры, – мы практически твоя семья.

Антейн покачал головой. Взгляд его снова устремился к окну. Он не видел безумицу – по крайней мере, вблизи – с того самого дня, когда на него напали птицы. Однако во снах она приходила к нему каждую ночь. Иногда она снилась ему на стропилах.

Иногда – в камере. А иногда стая птиц уносила ее в ночь на своих спинах.

Антейн сдержанно улыбнулся сестре Игнации.

– Семья? – сказал он. – Мадам, неужели вы не знакомы с моей семьей?

Сестра Игнация отмахнулась, но ей пришлось сжать губы, чтобы не улыбнуться.

Антейн вновь посмотрел в окно. В узком проеме стояла безумица. Она была худой и прозрачной, словно тень. Ее рука скользнула между прутьев, и на ладони забила крыльями птица. Птица была сделана из бумаги.