Девочка, которая пила лунный свет

Очень скоро она в последний раз возьмет за руку Луну, в последний раз коснется ее лица, хриплым, очень хриплым шепотом скажет, как она дорога ей. Сознавать это было почти невыносимо.

Честно говоря, Сян не боялась смерти. А чего бояться? Сотни, тысячи раз она утишала боль тех, кому предстоял путь в неизвестное. Столько раз видела, как в последний миг на лице вдруг расцветает изумление – и невероятная, неудержимая радость. Сян была уверена, что не стоит бояться смерти. И все же… Покуда были силы, она не тревожилась.

Но последние месяцы перед кончиной будут далеки от безмятежности. Когда Сян удавалось вспомнить Зосимоса (а вспоминать было трудно, как бы она ни старалась), на ум ей приходила внезапная гримаса боли, трясущиеся руки, пугающая худоба. Сян вспомнила, как он страдал от болей. Перспектива повторить его судьбу ведьму не радовала.

«Это ради Луны, – сказала она себе. – Все, все ради Луны». И это была правда. В каждом приступе боли в спине, в каждом приступе кашля, в каждом оханье при неожиданном простреле, в каждом неловком движении закостенелых суставов таилась ее любовь к девочке.

Ради Луны Сян вынесла бы любые муки.

Надо ей рассказать. Обязательно надо.

ПРОТЕКТОРАТ ЛЕЖАЛ у подножия длинного пологого склона, за которым начиналась поросшая циринником Топь. Прежде чем спускаться, Сян выбралась на каменный язык и посмотрела на город.

Чем-то этот город отличался от всех прочих. Должно быть, дело было в печали, которая висела над ним подобно вековечному туману.

Глядя сверху на густое облако, Сян, которой никогда не изменяло здравомыслие, честила себя на все лады.

– Старая дура, – бормотала она себе под нос. – Уж скольких ты спасла, сколько ран залечила, сколько сердец исцелила! Сколько душ проводила по дальнему пути! А этим бедолагам – что мужчинам, что женщинам, что детям – ни в какую помогать не желаешь. Ну, что молчишь, дурища?

Ответить ей было нечего.

Она и сама не знала, в чем тут дело.

Она помнила лишь, что чем ближе она всякий раз подходила к городу, тем сильнее ей хотелось бежать оттуда.

Покачав головой, Сян стряхнула с юбки дорожную пыль и листья и стала спускаться вниз, в город. По дороге к ней пришло воспоминание. Она вспомнила комнату старого замка, в которой жила, – свою любимую комнату с драконами, вырезанными в камне по обе стороны камина, дырой в потолке, сквозь которую было видно небо, однако дождь в нее не проникал, ибо его удерживали чары.