Девочка, которая пила лунный свет

Она рисовала не переставая, то сознательно, то словно бы в полусне. Она рисовала лица, пейзажи, кусочки растений и животных – тычинку, лапу, гнилой зуб, выпавший у старой козы. Она рисовала звездные карты, карты Вольных городов и карты миров, существовавших лишь в ее воображении. Она рисовала башню со странным узором из камней, и пересекавшиеся в ее чреве коридоры, и разбросанные между ними лестницы, которыми кишела утопающая в тумане башня. Она рисовала женщину с длинными черными волосами. И мужчину в плаще.

Бабушка ничего с этим поделать не могла – разве что снабжать Луну бумагой и перьями. Фириан с Глерком делали для нее карандаши из угля и тростника. Луна хватала их с жадностью, и ей вечно нужно было еще.

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ГОД Луна с бабушкой снова побывали в Вольных городах. Бабушку там всегда ждали. Она навещала беременных женщин, давала советы повитухам, целителям и аптекарям. Но, хотя Луна любила бывать в городах по ту сторону леса, на сей раз путешествие показалось ей невыносимым.

Бабушка – бабушка, которая всю жизнь была незыблемым оплотом, – слабела. Луна все больше тревожилась о ее здоровье, и тревога покалывала кожу, словно платье, сплетенное из терновника.

Всю дорогу Сян хромала. И чем дальше, тем сильнее.

– Бабушка, – сказала Луна, увидев, как та вздрагивает от каждого шага, – тебе бы отдохнуть. Правда, присядь. Вот прямо сейчас. Ой, смотри, какое бревно! Как раз можно посидеть.

– Что за глупости, – отмахнулась бабушка, тяжело опираясь на палку и снова вздрагивая от боли.

– А чем больше ты будешь ходить, тем хуже будешь себя чувствовать, – возразила Луна.

Сян казалось, что каждое утро у нее начинает болеть что-то еще. То пелена встанет в глазах, то в плече прострел. Луна была вне себя.

– Ну что мне, сесть тебе на ноги? – воскликнула она. – Хочешь, ты посидишь, а я расскажу тебе сказку или спою песню?

– Да что с тобой, дитя? – вздохнула бабушка.

– Ты бы съела что-нибудь.

– Да все со мной хорошо! Я ходила по этому пути столько раз, что и сама не вспомню, и ничего со мной не случилось. Ну что ты шумишь на ровном месте?

Но Луна видела, что бабушка становится другой. Голос у нее дрожал, дрожали и руки. А как она исхудала! Прежде бабушка была кругленькой, пухлой – словно мягкая подушка, которую так приятно обнимать и в которой хочется утонуть.