Девочка-мечта

– Вчера новенький нищеброд писанулся, что поимеет тебя на Осеннем балу. М-м, как тебе информация? Воспринимаешь адекватно?

– Я тебе не верю, – кинулась было я защищать Стаса, но тут же осеклась, когда друзья Димы подтвердили его слова.

– Арин, он так сказал. Слово пацана, – кивнул Тимашов.

– Подтверждаю, – поджал губы Шумов.

И это был первый гвоздь в крышку моего гроба. Второй забила Оля, которую самозабвенно целовал на школьном крыльце Гордеев. И третий – решающий, случился уже на Осеннем балу.

– Ну чего ты вся такая дерганная? – спрашивает Димка, – Так нравится он тебе?

– Не знаю, – смущенно отвожу я глаза.

– Ну хочешь поставим его на место? Ты со мной будто бы. М-м, что скажешь? Пусть Ряба с этим индюком зажигает, а ты будь выше.

– Дима, – осекла я его.

– Чё Дима? Пошли танцевать! Все будет путем.

– Ну, ладно. Пошли, – кивнула нерешительно я.

И были танцы. И взгляд Гордеева, что прошил меня насквозь, когда руки Седых слишком настойчиво блуждали по моему телу. Вот только эффекта я добилась совсем обратного.

Пока не увидела их в темноте пустого кабинета. Рябова на столе и ее платье неприлично задрано почти до пупа, ноги раздвинуты в сторону и между ними стоит он – мальчик, которому я подарила свое сердце.

С Осеннего бала я тогда сразу же уехала, а потом все выходные прорыдала в подушку.

Глупая. Влюбленная. Обманутая.

Горько усмехнулась и покачала головой, жалея о своей глупости и недальновидности. Но кто же обладает мудростью в жалкие семнадцать лет? Вот и у меня этого качества было настолько мало, что и говорить не приходилось.

Встала с пола, прихватила бокал, бутылку, письмо и еще папку выпускного школьного альбома. Там было его фото. В моих мыслях Гордеев был всегда, но иногда до боли хотелось посмотреть на его лицо вот так, как будто он не привиделся мне в страшном сне, а был со мной наяву.

Стас – мальчик, который дважды разбил мне сердце. Первый раз оно лишь треснуло, а во второй разлетелось на мелкие осколки, которые я клеила последние пять лет.

Села на диван, подобрала под себя ноги, еще немного пригубила вина, а потом открыла альбом и снова, как вчера – воспоминания, словно сумасшедшие пчелы, стали жалить меня со всех сторон.

Я тогда, после Осеннего бала, все воскресенье провалялась в кровати.