Девочка-мечта

Ни есть, ни пить не могла, все представляла себе как прямо в этот самый момент Оля и Стас сплетаются в порыве страсти на шелковых простынях. И он шепчет ей это свое проклятое:

– Только ты, только ты одна…

И это сводило с ума, перемалывало ментальным миксером мозги в кашу. Резонировало и набирало громкость в моей голове, а скрыться было некуда.

Так меня и нашел отец в вечер воскресенья – под подушкой, с отекшим, заплаканным лицом. Сел на кровать и неожиданно участливо сжал мое плечо.

– Ну, горемычная моя, что случилось?

– Влюбилась я, – как на духу выпалила и опять горько разрыдалась.

– Слава Богу! – выдал отец, и я высунула голову из-под подушки, смотря на него жалобно и просительно.

– Без последствий хоть влюбилась? – потрепал он меня по голове, и я блаженно зажмурилась. Последний раз он так делал, когда мне было десять и я разодрала колени до мяса, упав с велосипеда.

– Без, – шмыгнула носом.

– Ну и чего тогда ревешь? Последствий нет. Понимание, что влюбилась в мудака – есть.

Так что, ты в дамках, дочь.

– Как у тебя все просто, – насупилась я и вытерла бесконечный поток слез.

– И у тебя так же будет. Ты просто не прощай обид и держи хвост пистолетом. Поняла меня?

Ах, если бы я тогда послушалась отца. Ах, если бы своими примитивными подростковыми мозгами поняла всю суть и мудрость его слов. Но мне так хотелось быть глупой, вместо того чтобы стать гордой. И я получила сполна.

И да, сидеть больше за одной партой с Олей я просто не могла.

Мне казалось, что если я услышу хоть слово про нее и Стаса, то просто сорвусь и вцеплюсь в ее нарощенные гидроперидные волосы, а потом как следует оттаскаю ее за эти жалкие пакли.

– Не смотри на них так, – прошептал мне однажды на перемене Седых.

– Как так? – повела я плечами.

– Как будто ты Андрей Чикатило.

– Ревнуешь, я же вижу. Давай прикинемся парочкой. Хочешь?

– Нет, Дима, не хочу, – а потом подумав с полминуты, все же выдала, – но прикинемся.

Я тогда под одеялом ревности, боли и неразделенной любви совершенно не понимала, что мучаю Димку.

А он старался. Букеты мне таскал, все на какие-то выставки и в театры меня приглашал, в кино, на коньках кататься. На Новый год подарил золотой браслет, а я не приняла. Обиделся, даже попытался мне высказать что-то, но я его быстро осекла. Плевать мне было. Совершенно! А после зимних каникул Седых стал настолько навязчивым, что откровенно стал меня раздражать.