Девочка-мечта

Доброе утро? Ну…так-то, конечно, не поспоришь. Вот только до ужаса хочется застрелиться или сигануть в окно, чтобы больше не корчить из себя пуленепробиваемую идеальную стерву.

Я не такая, слышите!

Мне хреново! Меня хладнокровно убили, выжгли изнутри все живое, все, что билось и пульсировало. А теперь? Я теперь я просто кукла – ручки, ножки, голова. Сраная марионетка на потеху публики.

Да, я не разбилась, но совершенно пустая. И доброго в моей грешной жизни ничего нет, даже утро и то у меня безобразно серое.

Вхожу в собственную приемную, холодно киваю Миле, а дальше следую в свой кабинет. Затем быстро и не анализируя свои действия, оглядываю помещение, понимая, что ничего родного здесь нет. Не прикипела. Слава Богу!

Беру лист бумаги и торопливо, стараясь не передумать, вывожу на бумаге каллиграфическим почерком слово за словом. Усмехаюсь! Черт, даже почерк идеальный – мечта. Красивая, вылизанная оболочка, за которой ничего нет.

Все, как и прежде – пустышка. И поступки у меня получаются такими же – кто-то бы закатил глаза и фыркнул.

Смахиваю предательскую слезинку, затем ставлю подпись, встаю и целенаправленно вышагиваю к кабинету начальника.

Называть его по имени слишком больно.

Ах, я настоящий специалист по части боли. Знаю все грани ее и оттенки. Испытала на себе.

Вот только…все, да не все!

Открываю его кабинет без стука и разрешения.

Звонка я от него весь вчерашний день ждала, сообщения? Да, три ха-ха!!!

Гордеев сидит в кресле и улыбается, глядя в экран своего монитора, а Таня Сажина, стоит, склонившись, над ним и весело смеется, разглядывая что-то в мониторе.

Идиллия, черт возьми. Изящная статуэточка и Он – герой любовник восьмидесятого уровня.

– Извините, – произношу я отрешенно и делаю шаг назад, – попозже зайду.

Их взгляды успевают задеть меня только по касательной, но мне уже плевать на это. Я позорно сбегаю с поля боя. Потому что мне плохо, потому что я задыхаюсь. Потому что в сотый раз за последние сорок восемь часов мне хочется сдохнуть.

Вот только нельзя, ведь я сама себе внушила, что сильная, смелая и не разбилась. Нет, нет, это просто трещины, уродливые и кривые, но это не значит, что на мне стоит ставить крест.

Лифт, этаж выше, приемная отца.