Девочка на лето

Я все еще не уверена, в чем весь сыр-бор, но очевидно, они вроде как мутили.

– Мистеру Совершенству нечего сказать? – Мама, кажется, почти разочарована тем, что отец Тейта не клюнул на ее наживку.

Этот мужчина даже не обратил на нее внимания с тех пор, как она сбросила на нас всех свою бомбу. И это проблема. Нарциссы не в состоянии смириться с тем, что их игнорируют. Обычно в этот момент они агрессивно атакуют. И мама не исключение.

– Идеальный Гэвин Бартлетт, который обладает лучшим в обоих мирах. Человек, широко улыбающийся всему миру, а потом предлагающий заплатить за аборт.

Кто-то должен это остановить. Но никто этого не делает. Бабушка погрузилась в гробовое молчание. Тейт неподвижен. Гэвин просто стоит и принимает удары. А я слишком ошеломлена, сердце колотится чересчур быстро. И очень громко. Я едва слышу свои собственные мысли, не говоря уже о том, чтобы связать некоторые из них воедино и произнести вслух. Я чувствую тошноту, желчь жжет мне горло, как кислота. Человек, который в конце концов решает положить конец нашим коллективным пыткам, это…

Джемма Бартлетт вытирает ладони о перед платья, затем переводит дух и подходит ближе к моей бабушке.

– Горожанам, нам всем, будет грустно видеть, как вы покидаете нас, Лидия. Мне было приятно встретиться с вами и поболтать, и я очень сожалею, что мы не узнали друг друга лучше за все эти годы. Лишь надеюсь, что в Бостоне вам будет хорошо. – С мягкой улыбкой Джемма сжимает бабушкину руку, затем отпускает ее.

Не удостоив мою мать взглядом, Джемма бросает пресловутый микрофон, как гребаная рок-звезда, и уходит.

После этого воцаряется хаос. Не тот хаос, когда люди кричат, носятся туда-сюда и устраивают сцены. Тихий хаос, где все исчезают в мгновение ока. Отец Тейта следует за Джеммой. Пораженный Тейт бежит за Гэвином. Моя мать осушает свой бокал и передает его официанту, затем спокойно направляется к арочному проему.

Я смотрю на ее удаляющуюся спину, на непринужденное покачивание бедер в этом черном коктейльном платье. На мгновение я замираю. А затем ярость толкает меня к действию. Сердцебиение опасно учащается, спешу за мамой. Она идет быстрым шагом, и я догоняю ее только тогда, когда она проскальзывает через двери вестибюля, чтобы выйти на улицу.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает подойти к парковщику. – Ни за что.