Ксюш, Ксюш, Ксюша, трусики с зайчушей, — девчонка в ту же секунду соскакивает с кровати.
— Знаете что, встаньте с моей кровати, у вас… штаны грязные!
— Неужели ничего другого не смогла придумать, зайчик?
— Хватит меня так называть. Это, по меньшей мере, бестактно. Можете идти со спокойной душой, мои шишки рассосутся. И я никуда не уйду, вы же за этим здесь?
— Будем считать, что да. Так где личико разукрасила?
— Об дверь ударилась. Вам, кажется, пора идти. Тут и так кислорода мало, а с вами и того меньше.
— Какой к черту кислород, детка, тут одни газы.
Стоит только зажечь спичку, и мы взлетим прямиком на верхний этаж.
— Вот и отлично, зажигайте огонек, а я как раз отсюда топ-топ, — поднимает руку и демонстрирует пальчиками шаги.
— Слушай, а ты мне нравишься.
— Очень за вас рада. Может, все-таки слезете с кровати? — Ксения скрещивает руки, плотно обхватывая предплечья, так, что белеют костяшки пальцев. Поднимаюсь с кровати и встаю прямо напротив нее, сокращая расстояние между нами. Она едва достает мне до плеч.
Не поднимает глаз, стоит и злится, кажется, еще чуть-чуть и убежит. Несколько секунд, она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.
— Это на вас я налетела на дороге?
— На меня.
— Извините. Я только сейчас поняла, что это были вы.
— А за что извиняешься?
— Как за что? Я могла вам жизнь испортить, если бы реально попала под колеса, а вам потом с этим мучиться всю жизнь.
— Не бойся, я не совестливый. Ладно, лечись. Потерпи недельку, а потом домой пойдешь. И да, проветри здесь.
Выхожу из палаты и иду к посту. Беру гепариновую мазь и направляюсь обратно к девчонке. Захожу в палату. Ксения мирно лежит на боку.
— Я уже открыла окно, хотя это бесполезно, эти спящие старушки все равно скоро нагадят. Чего вы так смотрите?
— Когда проветриваешь, из комнаты надо выходить, держи, — протягиваю ей мазь. — Чтобы шишки рассосались.
— Спасибо.
— Жди Марину, и будь послушной девочкой. И окно закрой, до встречи, — покидаю палату и плотно закрываю дверь.
Забавная все же девчонка, и на удивление искренняя, чего явно не хватает большинству женщин.
Такие определенно цепляют, без жеманства и прочей лабуды. Подхожу к своему рабочему месту. На стуле чинно восседает Маша.
— Я не понял, ты что здесь делаешь?
— Тебя жду. Не сердись.
— То есть ты мне лапшу на уши навешала, что уже два часа как дома? Ты будешь долго и мучительно наказана, и прекрати лыбиться. Где ты была два часа?
— Тут. Я знакомую с художки встретила, она тут лечится.
