Припечатавшись к нему голой грудью, вздрогнула, когда холодок укусил за возбужденные соски, и охнула от рук императора, ставящего меня в позу.
— Вот и отлично, вот и поговорили!
Сильные ладони уверенно развели ягодицы и спустя секунду член императора вернулся на исходную, вновь тараня меня своей мощью. Распластавшись по стеклу, я послушно выгибала спину навстречу крепким и обезоруживающим толчкам.
Горячий мутный ком скатывался все ниже и ниже, рисуя огненные цветы внутри, лепестки которых заглушали все звуки вокруг.
Стоять становилось все сложнее, и не выдержав, я покатилась вниз, противня скрипя голой кожей о стекло."
"— Сдаешься? — развернув меня в руках и перевернув в воздухе, император вернулся к столу, с которого все началось. Только теперь его голая задница должна была оставить на столешнице отпечаток.
— Заткнись и продолжай.
Толкнув рукой каменную грудь, решительно качнула бедрами, насаживаясь на величественный титулованный член, слыша, как мужчина подо мной захрипел.
— Сперва я тебя оседлаю, а потом… потом…
— Умолкни.
Горячие, но сейчас казавшиеся чуткими пальцы, опустились на щеку, и притянули мое лицо вниз. Целуя императора вновь, я будто бы окунулась в ледяную воду, захлебываясь восторгом ощущений. Меня упрямо не покидало чувство, что все происходящее должно было случится рано или поздно. Ни что бы не остановило его на пути ко мне, а меня по дороге к его губам.
На бедра вновь опустились тяжелые ладони, помогая набрать нужный темп и не уставать.
Внизу уже все горело, и я готова была вот рассыпаться на части и бессовестно закричать от разрушительной волны безумия, кусая губы до кровавых ранок.
Неожиданно император обхватил меня так сильно, что разгоряченный воздух вновь закончился, оставляя мои легкие сдувшимися, как воздушный шарик.
Один сильный толчок, второй, и темнота падает на глаза так правильно, так подходяще, что звенящая в венах эйфория заставляет мир вокруг задрожать.
— Имперачество…
Растекаясь по влажной от пота груди, я свернулась комочком, с неудержимой дрожью чувствуя пульсирующий внутри член и хриплые короткие вдохи.
— Черт! — прорычал он, немного вытянувшись в напряженных мышцах и тут же успокоившись.
— Что?
— Ничего. Метка, козявка. Она не слишком то приятная, знаешь ли.
Чего!?
— Я тебя придушу, — сквозь зубы процедила я, борясь с жжением под лопаткой.
— Ну прости, не удержался, — оправдал себя император.
