Не удивительно!
Имперачество четыре дня перед свадьбой не подпускал ко мне никого на расстояние пушечного выстрела! В том числе и себя! Четыре дня показались мне вечностью, и если бы не Кристен, которая все это время была со мной, я, наверное, завыла бы уже через пару часов, требуя вернуть мне моих мужчин!
Мягкие руки Хала и Олдена помогли мне подняться на постамент перед жрецом, и мужчины поддерживающе разошлись по сторонам: Имперачество с Олденом с одной стороны, Хал и Таурлендиил с другой.
Какие же они сегодня красивые!
Мой наследный принц выглядел ослепительно в своем костюме-тройке, который явно доставлял ему дискомфорт. Еще бы. Когда любишь бегать голышом одежда не добавляет уверенности. Олден надел белый костюм с золотистыми искорками и собрал свои темные волосы в низкий хвост на затылке, стянув их тонким шнурком. Таурлендиил был лаконичен, одевшись в черный костюм с изумрудными вставками. А имперачество не смог сдержаться и облачился в свою командирскую форму не забыв развесить на груди все ордена и медали.
Не буду злюкой, поэтому скажу – ему невероятно шло, и я на мгновение позавидовала сама себе, заметив, что он мужчины не утаился мой взгляд и красивые губы растянулись в ехидной улыбочке."
"— Дорогие гости! Друзья, родственники, подданные! Сегодня мы заключаем брак между… кхе-кхе… пятью…
— Шестью, — тихий голос Владлена вновь слышался со всех сторон, и горячие ладони опустились на мои плечи, мягко сжав.
— Прости, любимая, опоздал. Не мог справиться с бабочкой.
Сердце словно выпустили из клетки, позволив взлететь в небо свободной пташкой!
Он пришел! Пришел! Он выбрал меня!
Встав рядом с Халом, Голденваль поправил воротник своего праздничного плаща, продемонстрировав многострадальную бабочку, которая была изрядно помята и подсказывала, что мучали ее не один час.
Сердце в груди застучало еще громче от умиления. Старался, сам завязывал, ради меня.
— Шестью влюбленными сердцами! — не растерялся седовласый служитель, заметив примкнувшего к нам алхимика.
— В этот день мы примем нашу императрицу!
Из зала прогремели аплодисменты, и громче всех кажется хлопали Мангус и Луу, сидящие в первом ряду с двумя огромными букетами на коленях.
Они не захотели оставаться со мной по двум причинам: первая — имперачество не разрешил, обещав сослать их черт на куличики лет на цать, вторая – сердцу не прикажешь.
