И приятно, и странно после экзекуции проваливаться под неожиданную нежность. Пока я собирала в голове хаотичные мысли, губы сплелись в танце с языком, который влажными движениями рисовал полосы. Ладонь на губах исчезла, позволив растерянно засопеть.
— Одуванчик мой…
Красноречивое касание языка меж двух, на удивление влажных складок вновь вынудило втянуть сухой воздух пересохшими губами. Закатив глаза, сдавленно застонала от ощущений, не зная стоит ли уже его оттягивать за волосы от своей промежности или расслабиться и получать удовольствие?
— Разреши…
— Что?
— Ты знаешь.
«Нет, блин! Не знаю! Понятия не имею, и ты меня до чертиков пугаешь, ненормальный!» — прокричал мой мозг, но его никто не услышал.
Видимо решив, что молчание знак согласия, Олден с удвоенной силой набросился слизывать влагу с сердцевинки моей женственности, чуть посасывая вершинку клитора и выдавливая из моих легких протяжный сиплый стон.
Толчок рукой по дрожащим коленям, и они послушно раздвигаются в стороны, шире открывая меня под чужой взгляд.
Так откровенно, что лицо начинает гореть от смущения.
Там, конечно, уже побывал рот эльфа, но с Олденом это было как-то иначе. Смущающе что ли. Словно он меня знает, как облупленную, а я вижу его впервые в жизни. Невероятный коктейль, бьющий в голову, как сорокоградусная водка.
— Я ждал, да… Я знал… — шепчет в перерывах и ныряет пальцами в тесноту, без спроса начиная двигать ими и растягивать меня изнутри, скользя по влажным стеночкам.
— Знал…
Да какое же там было стоп-слово!
Влага бежит по внутренней стороне бедер, и нахальный дракон пошло слизывает ее, ловя кончиком языка. Стоило представить, как это выглядит со стороны и низ живота пронзило пульсацией, той самой предшественницей оргазма, которую я уже знала.
Засучив ногами сразу же за это поплатилась: движение пальцев стали резче, глубже, настойчивее. Олден проникал, почти полностью погружая в меня фаланги, заполнял собой, отвоевывая каждый сантиметр.
— Я… не могу-у-у-у, — протянула на фальцете, вскидывая к потолку молитвенный взгляд. — У-у-у-у…
Вжик за спиной на секунду, одну никчемную секунду выдернул из нирваны, и что-то большое, пульсирующее прижалось к гудящей от похоти промежности, дразня потеревшись о влажный вход.
— Насаживайся, — грубо прорычал он, заставляя мурашечки бисером рассыпаться по плечам. — Насаживайся, Сами, хочу чувствовать твой жар, грязная девчонка.
