Голденваль подозрительно прищурился.
— Провалилась в другом мире? Ты выглядишь, как Самира. Но по факту ты не Самира. Как так, м? Твоя история слабо похожа на правду.
Я растерянно моргнула. А и вправду — как так? Как так вышло, что у меня внешность Самиры, вот только внутренности, похоже, мои? Я точно никогда не болела Валеонской горячкой и была девственницей.
— Я не знаю, — вырвалось у меня растерянно. — Я... не знаю. Правда.
Алхимик задумчиво отвернулся и уставился куда-то в сторону стеллажей, а потом решительно направился к ним.
Я напряглась, думая, что он собрался применить ко мне сыворотку правды. Но вместо этого он сделал кое-что страшнее: он взял длинный, изогнутый нож, пару камней и пучок трав, а я подобралась, испуганно наблюдая, как он возвращается к алтарю со всем этим.
Вспыхнула спичка. Пучок трав тоже вспыхнул яркими искрами, а потом с размаху шлепнулся на меня, отчего я взвизгнула. Похоже, алхимик собрался меня поджечь. Потом сверху упали маленькие светящиеся камни.
— Давай не будем, — забормотала я, судорожно сбивая огонь с платья.
— Голденваль, постой!
— Замолкни, — он занес надо мной руку и полоснул по ней ножом, отчего меня ко всему прочему обрызгало кровью.
Псих!
Я в ужасе смотрела, как алхимик закатывает внезапно побелевшие глаза. Платье на мне дымило откровенно сильно, как бы я не сбивала огонь, и, кажется, дело было не в дешевой ткани, а в чем-то другом. Я чувствовала себя главной героиней фильма про жертвоприношение.
Послышалась усмешка.
— Ты не соврала.
"
"— Алилуйя, — прошептала я. Для этого нужно было резать себя и поджигать мое платье?!
— Твое тело действительно слишком молодо. Словно ты появилась в этом мире только что. Такое бывает у младенцев. Они еще не обрели крепкую связь с этим миром, — продолжил алхимик, не обращая на мой шепот внимание. — Забавно.
Он опустил руку и дым тут же стал менее густым. Глаза Голденваля вернулись в нормальное состояние. Я настороженно смотрела на него, ожидая, какой вердикт он вынесет, а он задумчиво смотрел в сторону, словно гоняя в голове какие-то мысли.
— Есть только одно объяснение, — начал, наконец, он.
— Какое? — не выдержала я.
— Некоторые матери, у которых рождается страшный ребенок, приходят к колдунам и просят украсть чью-то внешность. Обычно крадут облик у жителей планет, слабо развитых магически или технически. Чтобы ничего не заподозрили. Предполагаю, что мать Самиры так и поступила.
— А...
— Но эта магия нестабильна и плохо изучена.
